Чтение онлайн

— Что тут произошло? — попытался сказать я как можно громче, но мой голос дрогнул, я ощутил… обреченность, что ли.

Элеонора, не глядя на меня, отчиталась:

— Рваная рана области шеи, частично повреждена аорта. В другое… то есть обычное время он бы не выжил. — Она кивнула на Эдрика. — Перелом ребер, возможен пневмоторакс. Если пневмоторакс, прогноз не очень благоприятный… хотя кто знает. Лиза… — Элеонора тяжело вздохнула. — Рваная рана лица, ее полоснули когтями и повредили оба глаза. Поскольку органы у нас не отрастают, для жизни прогноз благоприятный… Ну… как благоприятный с таким раскладом.

Не сдержавшись, я подошел к Лизе, сел на корточки. Ее глаз… не было. Глазницы залиты кровью, а глаза вытекли.

Сердце кровью обливалось от того, что с ней случилось, и я не удержался, обнял ее.

— Лиза, это я, Ден. — Моя рука скользнула по спутанным рыжим волосам — девушка попыталась вяло отстраниться, а потом ткнулась здоровой частью лица мне в рубашку и затряслась. — Лиза…

Я растерялся. Наверное, что-то похожее чувствует посетитель у кровати тяжело больного близкого человека, когда надо как-то ободрить больного, но хороших новостей нет, и приходится врать.

Однако у меня слова нашлись, хлынули, как кровь из раны:

— Послушай меня… Все будет хорошо.

— Не будет… — прошептала она.

— Будет! Мы живем в страшное, но удивительное время. Старики молодеют, дети взрослеют почти мгновенно, организм обретает невероятные способности. Мы с тобой особенные, Лиза, и мы только в начале пути. Уверен, со временем мы найдем способ восстановить зрение. Ты сама это знаешь!

Не знаю, подействовали мои слова, но она успокоилась.

Главное, Лиза жива, ее жизни ничего не угрожает. О том, что у меня есть таблетка исцеления, я говорить не стал. Пока не стал, хладнокровно оценивая ситуацию и думаю, кому она нужнее.

Не отпуская девушку, я осмотрел раненых. У Эдрика «активность» больше не снижалась, у Макса тоже. У Лизы она достигла 71%. Но так оказалось, что она пострадала больше всех, и за нее жутко болело сердце.

— Похоже, пневмоторакса нет, — заключил Тетыща, глядя на Эдрика. Он подошел к нему, взял за руку — парень намертво сцепил пальцы на его запястье. — Тебе ничего не угрожает, просто трудно вдохнуть, но ты не задыхаешься. Давай сделаем инъекцию обезболивающего. Есть что-нибудь? Желательно промедол.

Только теперь я заметил чуть в стороне от здания электростанции обглоданный скелет несчастного Бобби. Все могло быть гораздо хуже… но и гораздо лучше, если бы я поторопился и прибыл сюда раньше хотя бы на десять минут.

И тут в пролом двери шагнул незнакомый амбал 14-го уровня, за ним маячил чудовищный нюхач 16-го, похожий на богомола. Это недобитки из моей орды, или другие? Хрен их разберет, все бездушные на одно лицо и различаются только остатками шмоток.

Я активировал «Сокрытие души», велел тварям убираться к тоннелю и ждать там, а сам сказал уцелевшим:

— Нужно найти Кроша и контейнер. Котенок где-то там, — я указал на обвалившуюся часть здания. — В диспетчерской. Контейнер там же.

Больше всего на свете я хотел открыть контейнер, надеясь, что там есть нечто, что поможет мне и моему клану выжить. Потому что все шло к тому, что сделать это совсем скоро может оказаться невозможным.

Мужчины, все, кроме Рамиза и раненых, включая Тетыщу и Павла, ушли махать лопатами, чтобы раскопать котенка и отыскать контейнер, который Сергеич с Максом умыкнули у Папаши.

Элеонора осталась с ранеными, а Вика с Рамизом и Керстин укатили за Рихтером и Эстер, прихватив рупор. Анастасия присматривала за мальчиками, которые с недоверием взирали на полуразваленную электростанцию с накренившейся трубой.

Я в очередной раз подумал, что очень не хватает кланового чата, как в компьютерных играх, или какой-то системы связи. Уверен, что технологии жнецов это позволяют. Позвал бы доктора через чат, он увидел бы сообщение от меня и вернулся, а так катайся, время теряй.

Вместе с Элеонорой я остался с ранеными. Сел рядом с Лизой, сжав ее руку и думая, вернет ли таблетка полного исцеления ей зрение или нет, потому что органы у нас заново не отрастают, все-таки мы не в компьютерной игрушке. Так что многое зависело от того, сохранилось ли от ее глаз хоть что-то.

Задыхавшийся Эдрик успокоился и заснул, его «активность» поднялась до 76%. У Макса, похоже, вошло в привычку балансировать между жизнью и смертью, здоровье его не улучшалось, но и не ухудшалось уже минут пятнадцать, и меня грызло чувство вины, что нельзя отдать таблетку Лизе и восстановить ее зрение — ну а вдруг откроется кровотечение, и Макс начнет помирать?

Лиза же качалась из стороны в сторону, ощупывала лицо и шептала:

— Ден, не поможет твоя таблетка, у тебя же шрамы… они не рассасываются. Господи, я мало того, что слепа, но и обезображена!

Я скосил глаза на Макса, мысленно выругался, потому что его состояние не менялось.

— Вот говорят, все равно, в каком виде, без рук, без ног — главное, чтобы человек выжил. Ерунда! — говорила Лиза. — Особенно сейчас. Без зрения я просто обуза! Прилипала. Вас не станет — не станет меня.

— Еще ничего не ясно, — пытался ее утешить я, поглядывая на Макса.

Ну же, давай, живи, Макс!

Осмотрев Эдрика, Элеонора вынесла вердикт:

— Это удивительно, но он восстанавливается! Возможности наших организмов радуют! — Она скосила круглые, почти как у совы, глаза на Макса. — И он может восстановиться.

— Как тебе удалось выжить? — спросил я, не выпуская руки Лизы — просто чтобы заполнить пустоту.

— «Чужих» смотрел, вторую часть? — вопросом на вопрос ответила Элеонора. — Помнишь, там была девочка, которая пряталась в трубах канализации и вентиляции и выжила? Вот я делала так же. А потом услышала голоса, увидела Викторию и вышла. Уж очень есть хотелось.

Когда видел ее в последний раз, Элеонора была плотной, с глазами, подведенными черным, как у панды, на вид ей было за сорок. Теперь же над ранеными суетилась тонкая женщина лет тридцати пяти, подтянутая, большеглазая.

Уровень у Элеоноры был 9-й, не успела прокачаться у Папаши. Понятное дело, в клан ее без меня не взяли, и теперь нам предстояло голосование, кого брать, кого нет. Тетыщу, очевидно, нельзя — он чистильщик.

Вопрос с Копченовыми оставался открытым, мне бы хотелось их принять, чтобы посмотреть, в кого эволюционируют парни, но остальные могут проголосовать против, потому что пока польза от них неочевидна, они пока — просто лишние рты. Но я хочу играть вдолгую, да и просто жаль их, ну не мог я бросить детей на верную смерть.