Чтение онлайн

– Оно неживое, – немного подумав, сказал Элемрос.

– Именно. Полночные фреи не являются живыми в привычном понимании этого слова. Когда вселенная 12 миров будет разрушена… если она будет разрушена, фреи смогут воцариться на обломках мироздания, в хаосе тьмы и холода. Среди призраков убитых потомков Евы, ушедших в небытие.

Перевозчик отвел взгляд и Элемрос смог перевести дух.

– Мы не знаем, что с тобой делать, – спокойно сказал Ламбриль. – Мы не знаем кто ты и что из себя представляешь, не знаем, зачем ты здесь, а поэтому будет лучше, если ты останешься тут, в городе тысячи зеркал. Думаю, заточение в таком бесконечно прекрасном месте и заточением то назвать…

– Будет лучше для кого? – перебил его Элемрос.

Ламбриль очень долго не отвечал, а потом очень тяжело вздохнул и ответил:

– Думаю, что в конечном итоге для всех.

Элемрос стоял у обелиска с черными свечами и всматривался в него. Удивительное дыхание Изначального леса продолжало действовать на него, а потому каждой клеточкой своего обновленного тела он ощущал правоту Ламбриля. Мысли его были ясны и ничто не могло затуманить эту ясность.

Элемросу действительно нельзя было уходить отсюда. Этот мир, застывший во времени и пространстве, был идеальным убежищем для того, кто вполне мог стать мишенью для демонов, именуемых полночными фреями.

И идеальной тюрьмой для того, кто убил то, что убить было невозможно.

– Как вы победили их? – тихо спросил Элемрос, глядя на стилизованное изображение полночной фреи на одной из граней обелиска. Это было бесформенное облако, похожее на размытую фигуру человека с двумя светящимися глазами.

– Изгнали, – коротко сказал Ламбриль, смахивая цветочную пыльцу, неведомо как прилипшую к граниту. – Помимо двенадцати миров существует еще и внешняя тьма – хаос из миллионов сингулярностей – черных дыр. Они не выпускают даже свет, настолько сильно их притяжение. Именно в эту тьму и были изгнаны полночные фреи, и я не имею ни малейшего представления, как одной из них удалось спастись… И одной ли… Всем железным ангелам будет послано распоряжение утроить бдительность и следить даже за малейшими признаками присутствия полночных фрей в любом из миров. Надеюсь, все это будет лишь чем-то вроде учений, без последующей войны.

Элемрос кивнул и обошел вокруг обелиска.

– У него три грани, – сказал он.

Ламбриль кивнул.

– Трехгранник скорби, так мы его называем, – сказал перевозчик, стоявший прямо и не двигая ни единым мускулом, словно вросший в землю. – Этот обелиск символизирует три самых ужасных бедствия, которые познали двенадцать миров. Три грани абсолютно одинаковы, так как потери, горести и боль, что принесли те, кого грани символизируют, равны в своем ужасе и одинаково не должны быть забыты теми, кто обязан противостоять злу.

– И что это за…– Элемрос почему-то не смог произнести слово «зло». Может из-за того, что слишком уж оно заезжено в наше время. Но Ламбриль его прекрасно понял.

– Как ты видишь, одна грань отдана полночным фреям, следующей удостоились дарконы Иммара. О них ты еще не слышал, рассказать?

Элемрос кивнул, внезапно подумав, почему же се-таки рассказы об ужасах так привлекательны и особенно в темноте? Однако сейчас было не время размышлять об этом, так как перевозчик начал свой рассказ.

– Дарконы были уже после полночных фрей, и горя принесли не меньше. Это была очень технологически продвинутая раса, ни до, ни после них никто не строил таких гигантских космических кораблей. Да и сами они были весьма сильны физически. В бой шли безоружными и убивали своих жертв голыми руками. Когти у них были длинные и острые.

– Это были рептилии? – спросил Элемрос, глядя на обелиск.

– Скорее генно-модифицированные гуманоиды – люди с генами рептилий. Очень сильные, очень быстрые, – помотал головой Ламбриль. – Нам не удалось их толком изучить, так как к тому времени, когда железные ангелы вступили в войну с ними, вопрос стоял либо мы уничтожим их, либо они нас. И под «нас» я имею в виду все обитаемые миры. У дарконов была очень кровожадная религия, базирующаяся на книге «Иммара даркон». Это что-то вроде их священного писания. Если совсем просто, то все «не дарконы» должны быть убиты и… съедены.

У Элемроса мороз прошел по коже при этих словах.

– Страшно, верно, – спокойно сказал перевозчик. – Разумные существа, пожирающие таких же разумных существ

– Вы сами это видели? – робко спросил Элемрос.

– О да, – кивнул Ламбриль, глядя куда-то вдаль своими бездонными глазами. – Наши корабли вступили в бой с дарконианским флотом на орбите той маленькой необитаемой планетки, имя которой я позабыл. У нас было численное преимущество, но мы почти проиграли в тот день, так как после битвы в космосе впервые столкнулись с дарконами на земле. Когда их пехота устремилась на нас, словно цунами, состоящее из ревущих клыкастых пастей и когтей, готовых разорвать нас на куски, даже самые храбрые из нас почти дрогнули. Это очень страшно, знаешь ли, стоять посреди кипящей от ударов плазменных орудий земле и видеть, как на тебя несется смерть в своей первобытной ужасающей злобе… Мы почти дрогнули… Хорошо, что только почти. Сын Роримеля, о котором ты уже слышал, сразил первого даркона и погиб первым, но успев своим храбрым поступком показать всем нам, что бороться и победить этих чудовищ можно. Почти целый день ушел на то, чтобы отбросить силы дарконов к замку, в котором был их штаб. Тем временем наш флот уничтожил их гигантский флагманский крейсер и оставшиеся корабли дарконов ушли с орбиты в дальний космос, так как победить без командного центра у них не было уже никаких шансов. Замок-штаб простоял еще двое суток, но помощи так и не дождался. Мы взяли его штурмом на закате, но до того… дарконианский генерал продемонстрировал нам на пленном железном ангеле, что ждало всех нас в случае поражения.

Ламбриль на мгновение закрыл глаза и сжал губы.

– Не стоит рассказывать тебе об этом, – сказал перевозчик наконец. – Когда я впервые увидел, как именно даркон расправляется и поглощает свою жертву… Это было настолько ужасно, что все, кто тоже это видел, поняли, что дарконов надо уничтожить.

Элемроса слегка замутило.

– Мы победили в той войне, но пришлось пойти на колоссальные жертвы, – продолжил Ламбриль. – Ничего не оставалось, кроме как уничтожить всех дарконов… Я не хочу, чтобы были какие-то недомолвки, поэтому говорю, как есть. Всех, значит всех. Стариков, женщин… и детей…

Элемрос сглотнул и отвернулся.

– Тебя ужасает это, – тихо сказал перевозчик, – и я рад, что ты испытываешь ужас, но выбора у нас не было.

– А… как-нибудь перевоспитать, – еле слышно спросил Элемрос, которого мутило все сильнее и сильнее.

– Вииманы пробовали, – кивнул Ламбриль.

– Вииманы? – встрепенулся Элемрос.

– Да-да, – улыбнулся перевозчик. – Те самые прекраснодушные идеалисты, решившие облагодетельствовать мир без магии. Именно они воспротивились уничтожению дарконов и попытались перевоспитать сотню детей. На протяжении 10 лет, пока мы воевали с остатками дарконианской империи во всех 12 мирах, вииманы отучали юных дарконов от пути иммара, от стремления уничтожить своих жертв, учили их терпимости, миролюбию, состраданию ко всем, в том числе и «не дарконам». В тот день, когда им удалось осуществить задуманное, вся сотня уже не юных дарконов предстала перед советом фатум-лордов и гордые их наставники-вииманы поочередно представили каждого из них. Дарконы поклонились нам и все они в один голос произнесли традиционный девиз дарконов: «жизнь в смерть, смерть в жизнь», после чего каждый из них набросился на стоящего рядом учителя. Каждый из них разорвал по несколько человек, прежде чем мы опомнились и схватились за оружие. Вииманы были настолько потрясены, что просто исчезли в глубинах вселенной, предоставив нам самим завершать битву с дарконами. Прошло еще пять лет, прежде чем последний даркон был уничтожен. Трехсотлетняя война закончилась победой железных ангелов, унеся бессчетное количество жизней.

Элемрос испытывал головокружение от всей информации, которую на него вывалили. Вспомните, как это бывает, когда вы еще не определились, какие именно чувства вызывает у вас только что услышанная история. Кажется, что в этот момент единственное, что нужно, это как-нибудь отвлечься и подумать о чем-нибудь другом, пока рой мыслей не уляжется. Но кое-что требовалось прояснить прямо сейчас.

– А вы не пробовали привести дарконов сюда? – спросил Элемрос. – Ведь здесь… такое ощущение, что, попав сюда, просто невозможно сохранить злобу в душе?