Чтение онлайн

Матушка – бледное лицо на подушке в ярком круге больничной лампы. Отец и того слабее определен – крупный, пытался быть смешным, пытался любить его. Отчего те, кто умеет управлять собственной судьбой, довольствуются столь малым? В этом отношении Джинни походила на него. Похоже, пермутаторы судеб не способны на величие – они странствуют там и сям, но оставляют за спиной привязанности, любовь и даже воспоминания.

Зачем придираться к Даниэлю или к тому же Главку, искать в них какие-то недостатки? Они все напоминают друг друга: эгоисты в величайшей степени. И те, кто хранил камни, и те, кто охотился за ними, – все они теряют размах, стягиваются до точек рыскающего сознания, без какой-либо ширины или глубины.

Угрюмому настроению Джека не помогала даже мысль о Мнемозине или о вероятной роли ее любимчика. Он продирался сквозь вывороченные потроха человеческой истории – закопченные мусорные завалы сменяли друг друга подобно эскизам, набросанным тлеющими в золе угольками. Куда он идет – куда ему идти?

За Джинни. За сестрой по сновидениям. Кто кого преследует?

И на этом пути они повстречают…

Из-за спины раздался голос Даниэля:

– Не спешите. Мы выходим из города.

Вся троица собралась в кучку, и их индивидуальные защиты слились с гулким, чмокающим звуком. Джек оглянулся окрест себя и приложил пальцы к вискам.

– Вам это ничего не напоминает? – спросил Даниэль.

– А вам?

– В какой-то момент мой фатум был изжеван в жидкую кашицу, поэтому я прыгнул поближе к вашим линиям. Полагаю, вы столкнулись с распадом еще до окончательной инкапсуляции. Нынче все по-другому. Это все, что нам осталось – спрессованные куски, отваливающиеся ошметки.

– Воспоминания об истории?

– О, в свое время они были вполне реальны… – Даниэль несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот, словно старался подавить еще один голос. – Извините. У меня тут возится перепуганный, но любопытствующий управдом…

Джек уставился на него, испытывая скорее не шок, а гадливость.

– Знаете, вы, мягко выражаясь, – рак-отшельник.

– Знаете, я, грубо выражаясь, – солитер. Пиявка, – резко бросил Даниэль.

Главк следил за ними покрасневшими от усталости глазами.

– Но я не бесполезен, к тому же не столь жесток. Вот вы, к примеру: что вы оставили Бидвеллу и той женщине на складе?

Джек в недоумении потряс головой.

– А вот я решил: пусть у них будет свой камень, – сказал Даниэль. – Ведь у меня их два. Пусть у них будет защита, когда заявится Алебастровая Княжна.

Главк вытаращил глаза.

– Это невозможно, – заявил он. – Никогда пастыри не владели двумя камнями.

– Никогда не было пастыря зловреднее, чем я, – ответил Даниэль. Он повернул голову, следя за игрой тончайших голубых арок, которые свивались кольцами посреди серых камней и разбросанных руин. Вечно парами – вроде космического рукопожатия. – В конце концов, я знал, что Бидвелл откажется. Три камня – минимум… а четыре обеспечивают безопасность.

Джек отвернулся. Он понятия не имел, что означала новая информация.

– Это место напоминает пустыню, по которой мы бродим во сне. Туда идет Джебрасси, покинув город.

– Джебрасси? Кто это?

– Думаю, мы вскоре узнаем. Нам суждено встретиться.

– Ваше прошлое и нынешнее «я»? И что из этого выйдет?

Джек пожал плечами.

– Я лично ни с кем встречаться не собираюсь, – заметил Даниэль. – Чудится что-то вроде ребуса или головоломки… не знаю.

– Мы живем в текстовом времени, – сказал Джек.

– Я так понимаю, об этом рассказывал Бидвелл перед нашим появлением? – прищурился Главк.

– Возможно, – сказал Джек. – А вы этого не чувствуете? Мы оболочки, набитые взрывчаткой. Как воткнемся в цель – всем привет. Текст будет закончен, книгу захлопнут.

– И раскроют новую, – добавил Даниэль.

Джинни брела в долину вместе с волнами призраков-пилигримов, наблюдая за ними со смешанным чувством жалости и изумления, – в них, почти бесплотных, практически не осталось жизни, костюмы разодраны в лохмотья, сбитые ноги покрыты давно засохшими кровяными потеками – прямо-таки ходячие трупы. Они переговаривались тонкими, пришепетывающими голосами, издавая крошечные всхлипы восторга и энтузиазма, хотя и хрипели порой от изнеможения.

С их точки зрения, она вполне могла быть завитком пара, туманным сгустком. С другой стороны, некоторые призраки останавливались и, слабо помаргивая, несколько секунд ее разглядывали. Вначале Джинни не понимала их высказываний, хотя потом в сознании всплыло что-то от Тиадбы, и в доносившихся словах она разобрала речь древнего племени. Из обрывков разговора выяснилось, что они счастливы, считали минуты до окончания своего затянувшегося путешествия, и, окруженная ветхими, неуклюже-торопливыми формами, Джинни на мгновение задалась вопросом, уж не правы ли они; возможно, впрочем, что темно-зеленое здание, возносившееся со дна чаши посреди долины, действительно было для них землей обетованной.

Странствие выпало труднейшим, пилигримы шли на пределе сил, однако Тиадба из снов никогда не слышала о многотысячных толпах, уходивших в поход. Каким образом все они достигли края долины одновременно?

Один из них – вернее, одна – вряд ли Тиадба, иначе Джинни сразу бы ощутила связь, – упорно пыталась разглядеть девушку повнимательнее. У призрака было широкое лицо, крупные глаза и плоский, обезьяноподобный нос с кисточкой мягкой шерсти, свалявшейся от пыли и грязи.

– Мне тоже так кажется, – подал голос ее сосед. – Ты думаешь, это монстр?

– Не знаю, – ответила наблюдательная самка. – Доспехи пока молчат.

– Доспехи мертвы. Мы все мертвы!

– Тс-с! Не ори! Это штука здоровенная, как Высокан. Если она и вправду здесь.

– А я говорю, это монстр. Держись от него подальше.

Самка рискнула протянуть руку и пощупать приведение.

– Ты… монстр? – спросила она.

Джинни воздержалась от ответа. Еще неизвестно, как ее голос отзовется среди этих существ. Да и вообще, кто сказал, что они более реальны, чем все остальное – вот это, например, здание с какими-то фигурами – статуями? – по всей поверхности. И почему не удается разглядеть эти фигуры отчетливо? Гигантские, скрученные, недвижные… наверняка мертвые. В этом она была уверена.

Внезапно часть пилигримов – несколько дюжин – замедлила шаг и пошла вровень с самкой, которая не выпускала Джинни из виду.

– Оно еще здесь? – хором спросило несколько голосов.

– Эй, ты! – крикнула самка, пытаясь ухватить Джинни – однако ее изломанная, покрытая синяками рука натолкнулась на мягкое несогласие защитного пузыря. Нечто светлое вырвалось из Джинни, сформировало между ними бледно-голубой круг, затем исчезло.

Узелок. Какая-то кроха материи была у них общей, они содержали в себе определенную долю общего вещества. Чуть-чуть.