Чтение онлайн

Более того, его собственная шевелюра изменилась – стала кустистой, торчит куцыми, жесткими волчками. Он попытался было взять губы и язык под контроль, но дело шло с трудом. Какие бы звуки он ни пытался издать, получался невнятный лепет. Джек осторожно потрогал уши и обнаружил, что на ощупь они напоминают шляпки садовых шампиньонов.

Самочка с розовым пятачком вместо носа изящной ладонью обтерла ему лоб и заговорила вновь. «Го-го-го, га-га-га» — ничего не разобрать, но звучит приятно. С таким же успехом она могла бы декламировать стихи – или петь. Зато с цветопередачей в поле зрения творилось что-то неладное. Он никак не мог решить, синяя она, бурая или розовая. А затем, словно расплывчатая картинка вдруг вошла в фокус, он разом переключился на новый лингвистический фрейм, сбросил старый, цвета повели себя нормально, а речь вернулась. Контроль за телом – по крайней мере за физиономией и ртом – стал более уверенным.

– Ты вернулся, – сказала она. – Как чудесно. Ты меня помнишь?

– Я… не… нет, – произнес он, отлично сознавая, что они оба говорят не на английском или любом ином языке, который ему доводилось слышать ранее.

– Что ты помнишь?

Он уставился на вогнутый потолок. Крупные крылатые насекомые – побольше ладони – ползали или просто сидели, поблескивая черными цилиндриками туловищ. У каждого на спине по букве или символу. Двигались они как бы в ногу, словно желая сформировать шеренги – и тем самым составить слова. Прочесть их он не мог. И все же обстановка вокруг была реальной – абсолютной, до цельной и неизменной убежденности.

– Получается, я не сплю? – спросил он.

– Не думаю. Во всяком случае, не с этой стороны. Не у нас.

– И давно я?..

– Тебя била дрожь, но недолго, меньше, чем… – Тут она употребила слово, которое он не смог ухватить и задержать, а потому оно упорхнуло.

– Где я?

– Не хочу показаться грубой, но у нас принят протокол. Мы сами его придумали. Твой телопарник немножко… э-э… – Очередное слово, явно насмешливое. – Он оставил послание… мне, правда, пришлось его слегка подправить. Чтобы ты разобрался, куда попал и чего нельзя делать.

Он никак не мог повернуть голову, поэтому она поднесла поближе квадратный кусок черного полотна, испещренный красно-желтыми, сверкающими письменами – трясоткань.

– Ничего не разберу, – сказал он.

– Я тебе прочитаю.

– Меня зовут… – Но он уже позабыл, кто он такой и где был раньше… до того как… Он попытался было встать, в теле тут же возникло покалывание, и он упал обратно.

Она ущипнула свое ухо, затем коснулась носа, выказывая сочувствие. А может, это означало улыбку.

– Это ничего. Давай для начала попробуем вот что. Похоже, ты появляешься здесь из эпохи, очень далеко отстоящей от нас. Если ты реален, а не просто один из фокусов Высоканов, то тебе надо знать кое-какие факты.

Она перевернула квадрат и зачитала сверкающие слова:

«Приветствую тебя, полярная противоположность! В последнее время мне что-то не везет, и, полагаю, ты этому виновник. Рассказывать особенно нечего, ты и сам все видишь. Я – член древнего племени, бедноватый, но предприимчивый. Если ты пришел из ближайшего будущего, не оставляй свидетельств о том, что нас ждет; я предпочитаю неведение. Если ты из прошлого, скажу лишь одно: часы перестали показывать время. Впрочем, жизнь у нас вполне счастливая – когда ведешь себя смирно. Ярусы умеют жестоко наказывать. Если ты из ближайшего прошлого и хочешь немного побродить и осмотреться, тогда заботься о моем теле – только смотри у меня, не вздумай флиртовать с хорошенькими сияниями! (При этих словах самочка фыркнула и ее лицо пошло морщинками и ямками.) Если хочешь, развлекайся на лугу, мы там драки устраиваем».

– Ну уж нет, – добавила самочка, остро взглянув на него. Помолчав, она продолжила:

«С момента твоего последнего появления случились кое-какие перемены. Мы отправляемся в поход. Вот и все, что я знаю. Хотя надеюсь, что узнаю больше».

Самочка с надеждой вскинула глаза.

– Грамотей… Понаписал, что мог… Ну как, что-нибудь прояснилось? Мы бы очень хотели, чтобы ты рассказал нам все-все-все… сколько можешь… что угодно…

Ее явно беспокоила возможная реакция на это послание, уже сейчас терявшееся среди вихря мыслей.

Я ее видел раньше. По это «раньше»… оно было до – или после – этого? Цепочка не складывается. Вспоминай же, Мнемозина!

– Я запутался, – с трудом выдавил он сквозь немеющие губы. – Если я останусь здесь… пусть ненадолго – придется многое освоить. Ты меня научишь?

– С восторгом и удовольствием, – ответила самочка. – Хотя ты редко остаешься надолго… А ты из будущего или прошлого?

– Не знаю… Это… это и есть Кальпа?

– Да! Да! – восторженно воскликнула она. – Ярусы находятся в Кальпе, на дне, мне кажется. Мы тут очень бедные. Так ты вспомнил!

– Только отрывочно… Тебя помню.

– Мы никогда не встречались… то есть, я хочу сказать, до сегодня, – заметила она, нахмурив славный лобик. – Зато Джебрасси о тебе рассказывал… немножко.

– Как тебя зовут? Постой-ка… Тиадба? Я не ошибся?

Радость ее была искренней, однако с оттенком удивления.

– Это он тебе сказал? А как твое имя?

– Не знаю… Получается, я отправляюсь сюда, когда блуждаю?

– Да-да, сюда. К нам. Но откуда ты?

– Не помню. Все перепуталось…

Тиадба забеспокоилась. Это он отчетливо видел, хотя способ, которым на ее лице появлялись выражения, двигались щеки, подбородок, губные мышцы – все это было странным… Странным и милым. У нее такие крохотные ушки, а глаза огромные, почти как… как…

Очередное потерянное слово.

Он с прищуром взглянул на потолок. Кажется, еще немножко, и он прочитает текст, которым выстраивались буквожуки. Подумать только, бытовые насекомые, самостоятельно составляющие слова…

– А что они делают?

Он приподнялся на локоть, желая встать. Слишком быстро, слишком энергично. Глаза потеряли фокус, и все кругом поплыло, раздались хлопки, словно начали закрываться ставни. Он не хотел уходить, нет, не сейчас, когда он стоял на краю нового знания, рядом с этой замечательной самочкой, готовой помочь… Он так долго был одинок!

Перестали слушаться руки.

– Я падаю… Удержи меня, – сказал он, сердясь на неуклюжие, неповоротливые губы.

– Пробуй бороться, пробуй сильнее!

Тиадба схватила его за кисти рук, затем за локти, подтянула к себе. Она оказалась на удивление сильной. Увы, все чувства словно выливались из головы, из тела, конечностей… Последнее, что он увидел – ее лицо, ее глаза – карие – плоский, выразительный нос…

Сознание Джека расплющилось до неясного пятна, что-то жужжащее завертелось, щелкнуло – пятно выросло – головокружение претворилось в зайчики света – и он вернулся.

Помаргивая, он тупо пялился на рыбок, плававших в аквариуме, сквозь вату в ушах доносился гул включенной отопительной системы. Джек попытался удержать в себе то, что пережил – особенно ее лицо, лицо самочки, и еще буквожуки, на редкость необычная идея – забавная даже – но к тому времени, когда он понял, где находится, все выскользнуло прочь, подарив лишь чувство паники. Кто-то находился в опасности.