Чтение онлайн

В чем-то я его понимал.

— Да ты, никак, поэт.

Володька замолчал, будто споткнувшись. Потом, поколебавшись, достал толстую общую тетрадь.

— Давно хотел показать, да как-то не решался. Посмотришь?

Он робел. Чувствовалось, как важен для него этот шаг и как страшно ему услышать приговор.

…Всего — кроме робости — я мог ожидать от Володьки Рудакова. Помню, как впервые появился он в нашей редакции. Я как раз расшифровывал диктофонную запись. Перебивая диктофон, рявкнул селектор:

— Зайди ко мне!

Рявканье редактора меня не напугало. Все знали, что у него неладно со слухом.

Но сейчас шеф был явно рассержен. Перед ним лежал вчерашний номер газеты, и я увидел, что мой очерк — на целую полосу — которым я втайне гордился — густо перекрещен красным.

— Ошибка? — виноватым и в то же время будничным голосом спросил я. Когда ошибка, то только так и надо. Мол, виноват, но в нашей работе без накладок не обойдешься. Так что явление нормальное.

— Вранье! — раздался молодой басок, и тут только я заметил незнакомца. В углу сидел коренастый паренек в белом подшлемнике и рабочей спецовке. — Но не по вашей вине, — заторопился он и поднялся. — Вас просто ввели в заблуждение, обманули.

Это он по наивности своей думал, что если журналист наврал потому, что его обманули, кому-то легче. Мало того, что для читателей в любом случае ты так и останешься лжецом, а для обманувших и для себя самого ты еще и дурак.

— В общем, разбирайтесь, — сказал редактор, — Потом доложишь.

— Я из этой бригады, — представился паренек, — Рудаков. А дело тут такое.

Он стал рассказывать…

Да, провели меня как мальчишку.

То, за что я хвалил бригаду, оказалось липой и элементарной припиской. На выемке грунта работал экскаватор, а показали ручной труд. Жилой дом по Советской и вправду бригада раньше срока сдала — только до сих пор там одно звено держат — недоделки устраняют.

— Ну и насчет хозрасчета, — закончил Володька. — Совсем перебор. Никто и никогда не считал, сколько мы расходуем бетона, досок, энергии. Выводят средний, а для "маяков" чуть-чуть и натягивают. Да у нас на площадке даже счетчика нет, о чем речь.

— Ваши замечания все?

— А это не мои замечания, — чуть обидевшись, сказал Володька. — Бригады.

— Ну уж, бригады. Что ж вы, о липовых нарядах только узнали? А когда в ведомости расписывались, что же не возмутились?

— …Словом, так, — заключил редактор, — пусть бригада соберется и обсудит очерк. Я с управляющим трестом договорюсь. Думаю, им самим интересно будет…

Бригада отделывала школу и собралась прямо в одном из классов. Для начальства притащили откуда-то стол, накрыли газетами. Положили доски на козлы, и начальник участка сказал, что очерк вызвал споры и надо обменяться мнениями.

— Дак я-то что, — простодушно развел руками Антоныч. — Сказали — зачитай, я исполняю.

Рабочие засмеялись. Бригадир аккуратно свернул листочек и спрятал его.

— С приписками надо кончать. Мне-то старому (он пропустил крепкое словцо — начальник укоризненно покачал головой), а вот молодых портим. Они уже иногда — и работа есть — не работают: напишут, говорят.

Но тут поднялся начальник планового. Я знал, о чем он будет говорить.

— Стройка, мужики, процесс сложный. Где-то что-то не состыковалось у одного — из наших субподрядчиков, а страдаем мы. Цемент на район не дали, техника поломалась. Да, приходится иногда выводить, брать, так сказать, в долг у будущего. Но давайте сделаем перерасчет хотя бы за последний месяц. Хотите, скажу, чем все это кончится.

— Давай, чего уж.

— Из нас кое-кого накажут, так. Вас попросят добровольно вернуть незаконно полученные деньги — премии, так! Зарплата будет тю-тю! И вы со стройки побежите, так? Ведь побежите?

Собрание молчало.

— А значит, и школу эту вовремя не сдадут. И дом, где многие из вас, в том числе Рудаков, ждут квартиры, — тоже.

— Это что? — опять не выдержал Рудаков, — вы приписки, махинации оправдываете?

— Ну, насчет махинаций еще надо доказывать. Тут пока ты один, Рудаков, это утверждаешь. А Антоныч, он больше об этом в целях профилактики, что ли. Теоретически.

Антоныч только головой дернул да шеей покрутил, будто воротник ему мал стал, но смолчал.

И все смолчали. А потом недовольный чей-то голос пробурчал:

— Давай завязывай. На смену завтра.

И все собрание. Я облегченно вздохнул. В решении, копию которого мне вручил потом секретарь парткома, только и было: "обсудили, сочли правильным… решили работать еще лучше".

А Володьке я сказал, что в общем-то он во многом прав, но плетью обуха не перешибешь, нет. Тут система нужна и долгая кропотливая работа.

Вряд ли он тогда внял моему совету. Но отношения наши заладились… мы оказались соседями, оба любили по сопкам в выходные побродить, в футбол погонять.

…И вот стихи. Я перевернул несколько страниц. Конечно, "кровь-любовь", страсти-мордасти, весь набор из жестокого романса поэта-дилетанта.

— Ты не здесь, — поморщился Володька, — в покое.

Тетрадь я захватил с собой.

Разумеется, на следующий день мне выпала командировка на отдаленный прииск, а потом надо было срочно писать в номер, после в другой, пока еще свежи в памяти лица, звучат в ушах голоса, пока еще можно остановить фразу, так удачно подслушанную в поездке. А потом приспели другие дела… и не было, не было времени взяться за Володину общую тетрадь. Да мало ли подобных тетрадок и стихов прошло через мои руки. Десятки, сотни. Школьницы, торопящиеся загнать в клетку рифм свою весну, пенсионеры с поэмами-инструкциями… Боже, что это за тяжкий труд искать в них поэзию, да просто живое человеческое слово. И отвечать…

"Уважаемый товарищ имярек. Внимательно прочел Ваши стихи. Что-то понравилось (а что, убей Бог, не скажу!). Но поэзия — дело нелегкое (в грамм добыча — в год труды). Надо учиться, читать классиков.

Ждем новых писем…"

Я столкнулся с Рудаковым уже весной, на депутатской сессии. Володька, оказывается, депутат горсовета.

Крепкий, плотный, Володька навис надо мной, на его лице читалась робкая надежда.

— Ну как?

— А знаешь, ничего, — нахально соврал я, — Кое-что, может, отберу для публикации. Но, понимаешь, стихи — дело серьезное.

Дотронулся до его плеча и — как откровение:

— Учиться надо.

Именно так — похлопать по плечу и дать мудрый совет — назидание старшего товарища: учиться надо.

Он радостно встряхнул своим белобрысым чубчиком, заторопился:

— Да я понимаю, читаю — поступать надумал и…

Ах, каким счастьем бывает иногда звонок даже на очень скучное совещание.

А на совещании он отчудил. Уже и проект прочитали. "Дополнения есть?" — спрашивает председательствующий. — "Нету!" — хором кричат все. Но тут поднялся Володька. "Как это нет? — говорит, — я сказать хочу".