Чтение онлайн

"Чемпион" выходил на прямую, в конце которой он должен был превратиться в гостиницу.

— Назову ее, — мечтал капитан, — "Плавучим монастырем". Дуня буфетом будет заворачивать, Тимонин на балалайке играть, на мне, конечно, общее руководство. А тулуп этот французский пусть она сама себе покупает.

…Причал был полон встречающих, но Савушке он показался безлюдным, так резко в глаза, в сердце ударили эти две фигурки. Тоненькая женщина вперед выставила, будто защищаясь мальчика. И в нескольких шагах чемодан с широкими ремнями, вместе еще в Киеве покупали.

Бесконечно долго швартовались, вечность, покачиваясь как в тумане, шел Савелий по трапу пока наконец не остановился, как будто в тяготение мощных планет втянутый в сияние родных глаз и лиц.

— Папка! Мы уже забегались за тобой, — по-взрослому вздохнув, сказал Тимка и мертвой щенячьей хваткой обнял отца за колени.

— Одного нет, — критически оценил ситуацию капитан — сверху ему было хорошо все видно.

— Левонтий! — вдруг раздалось на весь причал и колени у капитана предательски дрогнули. — Ну что Ты стоишь истуканом, иди сюда, я уже договорилась…

Капитан огляделся в поисках спасения. Но за спиной, насколько глаз хватало, простиралось море и кажется в его беспредельной дымке миражом таяла мечта о спокойной старости в плавучем монастыре.

А возможно в этот момент и действительно увидел Левонтий Иванович учебный парусник, гордо резавший кромку моря. Но сказать себе определенно — явь или сон — капитан Полушин не мог, он не знал секрета деда Прокофия.

На Кубаку мастер прилетел в субботу. Прямо на летном поле, сплошь заросшем вейником вперемешку с розовыми свечами иван-чая, его встретили двое.

— Стив, — представился коренастый крепыш с жесткими как отлитыми чертами лица, — служба безопасности.

— Джон, заместитель директора, — протянул руку второй. Этот вроде был попроще, с лица у него не сходила мальчишеская под ихнего президента улыбка. И сложение у него было как у юнца — гибкий, вертлявый… все у него двигалось почти одновременно. Руки, язык, каждая черточка лица. Даже стоять он не мог спокойно, все пританцовывал.

И чего они все улыбаются, с легким раздражением подумал мастер. Будто вся жизнь сплошная радость и все им братья и любимые.

Впрочем, ему они могут быть и действительно рады, если дело обстоит так серьезно, как обрисовывали ему в головном оазисе их компании.

— В гостиницу? — предложили хозяева.

— Я хотел бы сначала посмотреть, — решил Георгий Иванович, — так звали мастера. После четырехчасового перелета в этой громыхающей, вонючей вибрирующей консервной банке, по недоразумению называемой вертолетом, ему ужасно хотелось добраться до кровати и уснуть, уснуть хотя бы на сутки. Болела голова, иногда заглушая голоса окружающих, звон наполнял уши, и он опасался, что заболеет. Да еще ломило давным-давно осколком задетую спину.

— Посмотреть, — повторил он. Даже в таком состоянии привычке своей не изменял. Все равно, если не взглянешь, бессонница обеспечена: будешь воображать, что да как. А воображать без конкретной, так сказать, информации, хоть и многотрудное, но пустое дело.

Не дожидаясь ответа, Георгий Иванович пошел вперед. Со спины он напоминал изработанную лошадь, которой даже этот сверкающий июньский день и луг цветущий уже не в радость.

Американцы с сомнением переглянулись. Они не ожидали, что обещанный им специалист будет так выглядеть. В их представлении только молодость, во всяком случае здоровье, ассоциировали с успехом, успех с деньгами, деньги — с улыбкой. Русские в массе своей потому и неулыбчивы, что вечно нет денег. Даже зарплату не дают — неслыханное в истории человечества дело. Правда, рабам в Римской империи тоже не платили, но их кормили, одевали, давали крышу, а по праздникам расщедрившийся хозяин мог налить даже вина.

— Так что, русские хуже рабов? — в запальчивости спросил как-то Стив у своего друга, миссионерствовавшего в Магадане.

— Нет, — поправил его друг, — Это жизнь у них хуже, чем у рабов. Но в таких условиях может очутиться любой из нас — и ты, и я.

— Но не нация! — твердо возразил Стив.

— Не нация, — согласился миссионер, — Вот поэтому ты и качаешь из русской земли золото, а я вычерпываю золото из русских душ.

— Считаешь месторождение перспективным? — съехидничал Стив.

— Не то слово.

— Но мое золото вот, на виду, его можно пустить в дело, а пригодится ли нам твое?

— Если даже оно не пригодится нам, — веско ответил миссионер, — мы лишим его русских. И поверь, что по сравнению с этим даже потеря золотого запаса — пустяк.

Кстати, о золоте. Если русский не справится с этими чертовыми замками от хранилища, босс ему голову оторвет. Стив помотал головой, отгоняя неприятные мысли, и догнал Георгия Ивановича и Джона, когда они уже садились в машину.

Можно было бы сказать, что это комната, но на самом деле это был громадный сейф с бронированными стенками, толщина которых смутно угадывалась массивной, будто утопленной в бетон громадой куба. Дверь охраняли два кодовых замка. Код в свою очередь блокировался замком механическим. Если у Стива был ключ, то Джон владел шифром. Только вдвоем могут они открыть дверь, то есть, тьфу, могли. В прошедшем времени. Потому что один из замков заклинило. Во второй раз, месяц назад, прилетел специалист из Аляски, провозился три недели, получил пятьдесят тысяч баксов, а ровно через неделю замок опять тю-тю.

Тогда вот босс и сказал им, Стиву и Джону:

— Еще раз пятьдесят тысяч платить я не намерен, ищите выход. Разрешаю за свой счет.

— Сэнкью вери матч!

Так что хоть как ни крути, выход в этом божьем одуванчике, Георгии Ивановиче, которого кто-то из русских руководителей компании аж через ФСБ (говорят, такие специалисты, или, как их странно зовут "медвежатники", стоят на учете) отыскал.

Георгий Иванович равнодушно осмотрел замки — и сломанный и исправный, и они отправились в гостиницу. По лицу старика Стив прочитать ничего не мог, а спрашивать остерегался. Зато Джон не удержался:

— Ну как, старина, справимся? — и даже ручкой этак панибратски похлопал Георгия Ивановича.

На руку Джона старик посмотрел как на муху, и тот ее поспешно убрал, усмехнулся:

— Ключ сильнее замка.

В номере обговорили условия. Сияя улыбкой, Джон, будто копями царя Соломона одаривал, сказал:

— Пять долларов в час. Питание, проживание, билеты — все за наш счет.

— Отсчет с момента вылета, — поспешно добавил Стив, удивляясь наглости коллеги. Перед этим они говорили о десяти.