Чтение онлайн

Я поднес к лицу руку, перепачканную кровью чудовища, и глубоко втянул в себя ее запах. Мой мозг, набирая обороты, принялся за дешифровку, строя запутанную структуру ДНК нападавшего. Я невольно залюбовался хитросплетением геномов существа, столь изысканно и правильно были подобраны составляющие его организма. Все-таки, наверное, самым совершенным творцом на нашей планете всегда оставалась сама мать-природа. Только эволюция смогла произвести на свет такую совершенную машину убийства. Мои жалкие попытки создавать путем комбинации генов паладинов были смешны по сравнению с легкостью возникновения чудовищ в каменных джунглях огромного мегаполиса. И хотя я понимал, что в случае схватки мой отряд неминуемо ждет поражение, я, не колеблясь, бросил рыцарей в атаку.

Отступив на шаг, прикрывая собой Светланку, я пропустил вперед паладинов. Рыцари выстроились ровным полукольцом, заняв оборонительную позицию. Я же желал лишь одного, чтобы они продержались достаточно долгое время, дав мне возможность подготовиться.

Чужаки атаковали с ходу, не дожидаясь подхода основных сил, и это дало рыцарям небольшое преимущество в первые мгновения схватки. Бросаясь на чудовищ по двое и по трое, они даже смогли уничтожить нескольких. Но вот подоспела вся стая.

Закрыв Светланке рукой глаза, сам я наблюдал, как происходила расправа над цветом моего воинства. Впервые мне было жаль своих подопечных, за месяцы странствия я успел привыкнуть к их постоянному окружению и даже придумал имена для некоторых из них. Кроме того, чувство сожаления вызывал еще и тот факт, что в последнее время паладины достигли значительного прогресса в своем развитии. Мысль одного из них, вспыхнувшая в предсмертный миг и тут же ставшая достоянием моего разума, окончательно заставила поверить меня в то, что миг, когда рыцари могли бы стать разумными, был не за горами. Не до конца сформированная и коряво построенная мысль эта наждаком процарапала мне сердце.

– Я рад умереть, защищая, – в последнюю секунду своей загробной жизни успел подумать рыцарь.

Острые когти чудовищ разрывали плоть моих воинов. Острые зубы вонзались в них. И вой боли и отчаяния пронесся над водой, когда исход схватки на мосту был предопределен.

И когда он стих, я понял, что готов драться.

За себя я не боялся нисколечко, самой большой заботой для меня являлась безопасность Светланки. Именно она почему-то интересовала стаю чудовищ больше всего. Уничтожив рыцарей, они практически не прикоснулись к их мясу, а начали медленно, как бы смакуя момент, сходиться вокруг нас со Светланкой.

Уродливые пасти щерились в оскале, предвкушении горячей крови, можно даже было предположить, что они смеются. Но не зря гласит народная мудрость, что хорошо смеется тот, кто делает это последним. На самом деле обречены были не мы, а они.

Почувствовав, что ближайшее чудовище сжалось перед прыжком, я, опередив его, нанес удар. Но не физический, как в первый раз, а ментальный. Та отсрочка, которую ценой своей жизни подарили мне рыцари, дала мне возможность настроиться на волну мозговой деятельности чудовищ. Сломить волю относительно развитого для животного, но совершенно примитивного по отношению к человеческому, мозга, было несложно. И прежде чем мощное тело успело отправиться в прыжок, суливший мне немедленную кончину, рядом стоящее чудовище сомкнуло челюсти на горле нападавшего. Началась новая схватка, отличавшаяся от первой тем, что теперь между собой дрались одни лишь чудовища. С садистским наслаждением я не стал подчинять себе всю стаю, а сделал это только с половиной, заставив их броситься на оставшихся. Вцепившись друг в друга, мерзкие твари катались по земле клубками, окропляя все вокруг брызгами темной крови. Не дожидаясь конца зрелища, я, все так же закрывая Светланке глаза, развернулся в обратную сторону и повел девочку прочь от места кровавого побоища. Она шла, полностью доверившись мне, не стараясь освободить глаза. Ее тихая покорность вновь напомнила мне о сестренке. Стиснув зубы, я нежно провел рукой по волосам моей спутницы. Где-то совсем рядом с поверхностью сознания шевельнулась затаившаяся тварь безумия.

После того как я смог покорить своей воле чудовищ, в моем мозгу как бы нехотя начали проступать тусклые серые точки, обозначавшие подобных существ. К моему удивлению, в столице обнаружилось не меньше двух десятков крупных стай. Видимо, катастрофическая нехватка пищи и огромная плотность населения сделали возникновение этого отдельного вида неизбежным. Охотники, как я решил для себя называть чудовищ, питались исключительно существами. Кроме того, они отличались еще и исключительной непокорностью. Стоило мне отойти от моста на пару кварталов, как сила моего контроля над охотниками иссякла. Я понял, что больше не могу контролировать их. Драка на мосту прекратилась. Оставшиеся в живых чудища резво припустили прочь от места битвы.

По поводу их бегства я не сильно досадовал, главное, что теперь я мог контролировать их передвижение и в случае чего защитить себя и Светланку.

Девочка, уже успевшая отойти от потрясения, полученного при неожиданной встрече с охотником, уже вовсю крутила головой, пытаясь не пропустить ни одной подробности. Ни одного вопроса по поводу случившегося она не задала.

Вскоре мы добрались до следующего моста через реку. На сей раз Светланка предпочла чинно идти рядом со мной. Мост мы преодолели без приключений и вскоре уже шли вдоль крепостной стены красного кирпича, направляясь к ближайшим воротам.

Благоговейных чувств, когда моя нога ступила на древние камни внутренней части крепости, я не испытал. История не имела для меня особой ценности, а для Светланки и подавно. Скорее наш с ней променад напоминал больше поход в Диснейленд или в зоопарк.

И даже позже, бродя по великолепно украшенным залам и музейным палатам, в былые годы приводившим в трепет посетителей своим давящим превосходством, мы вели себя так же вольно и бесшабашно, как будто бы бродили по залам супермаркета. Пока Светланка с внимательностью сороки разглядывала выставленные под пуленепробиваемым стеклом золотые украшения, я с нежностью поглаживал рукоятки холодного оружия, выставленного в одном из соседних залов. Видя, как блестят глаза девочки, прикованные к диадеме, усыпанной алмазами, я решил сделать Светланке небольшой подарок. Подойдя к витрине, я одним ударом кулака разбил толстое стекло. Брызги осколков запорошили диадему, сделав огонь ее блеска еще ярче. Взяв драгоценность в руки, я протянул ее Светланке. На лице девочки застыло выражение бесконечной любви и благодарности, когда она принимала диадему из моих рук.

Мы бродили по бесконечным залам до самого вечера, любуясь сокровищами канувшей в Лету великой империи. И только когда начало темнеть, я опомнился и принялся искать удобное место для ночлега моей спутницы. В одном из помещений обнаружился небольшой диванчик с парой подушек, и Светланка, будучи совершенно неизбалованной, тут же устроилась на нем, даже не вспоминая, на какой роскошной кровати ей пришлось ночевать еще прошлой ночью.

Убедившись, что девочка заснула, я позволил себе покинуть ее. Жажда новых впечатлений была слишком сильна, чтобы я позволил себе просто просидеть всю ночь у ее изголовья. Быстро осмотрев несколько ближайших помещений и не найдя ничего представляющего для меня интерес, я покинул музей. Быстрым шагом я направился к самой высокой башне крепости. Желание осмотреть город с ее высоты полностью овладело мной. Кроме того, на эту ночь у меня были и другие немаловажные планы.

Свободный от необходимости скрывать свои способности от моей невольной спутницы, я припустил к башне подобно хищной пантере. Отталкиваясь от земли всеми четырьмя конечностями, я двигался словно дикий хищник. Легкость и стремительность бега радовали мое тело, вынужденное обычно сдерживать себя. В безумном каскаде прыжков я стал подниматься по внутренней лестнице башни, стремительно уходя ввысь. Когда лестница закончилась, я выбил окно и продолжил свой путь по практически отвесной стене. Наконец, я закончил свой бешеный бег и перевел чуть сбившееся дыхание. Я стоял на одном из лучей огромной рубиновой звезды, венчавшей шпиль башни. Ветер трепал мои волосы и наполнял грудь свежим воздухом, не замутненным выхлопами машин и гарью заводских труб. Мне казалось, что я стою на вершине мира, и неожиданно для самого себя я рассмеялся над этой глупой мыслью.

Вытерев слезы, проступившие на глазах от безудержного приступа смеха, я принялся за работу. Существа, замершие в ночи огромного города, повинуясь моему мысленному приказу, все как один поднялись на ноги. Отведя малую часть своего внимания на создание нового отряда паладинов, все основные силы я бросил на уничтожение охотников. Бывшие жертвы, выполняя мою волю, устремились к вышедшим на еженощный промысел чудовищам. С легкой улыбкой на устах я наблюдал, как прекращают свое существование непокорные стаи. Неисчислимые полчища моих воинов смяли отчаянное сопротивление горстки еретиков.

В моем мозгу свет от точек разумов существ начал сливаться в одно единое зарево. А там внизу, далеко у подножия башни, поднимались, повинуясь моему приказу, все новые и новые существа. Всколыхнувшись в едином порыве, город встал на дыбы, приветствуя своего нового бога. И отклик, порожденный моими мыслями в миллионах голов, огромной волной захлестнул меня. Он был так силен, что смог пробить защиту моего сознания и погрузить меня в теплую эйфорию обожания моих подданных. Раньше я просто не сталкивался с подобной концентрацией существ, и эффект обратного резонанса моих мыслей стал для меня полной неожиданностью. Потеряв равновесие, я сорвался вниз. Пролетая мимо створчатых окон и ударяясь о выступающие элементы здания, я проклинал себя за легкомысленность и гордыню.