Чтение онлайн

– Господин канцлер, от лица монархического сообщества мои самые искренние поздравления. С Божьей волей и помощью вручаем вам штурвал. Корабль дырявый, но мы очень его любим, – Труринский пытается шутить, но очень волнуется. Постоянно тряся руку Алексея, переводит дух едва не после каждого слова. – Его величество государь Александр Брянцев, государыня, Великие Княжны и Великий Князь передают привет и наилучшие пожелания.

– Передайте царской семье благодарность, – осторожно, подбирая слова, отвечает Швецов, – я тронут их заботой. Но осмелюсь напомнить их величествам, положение Брянцевых остается неизменным.

Туринский с поклоном удаляется. Алексей еще долго смотрит в спину чиновнику. Он как раз в окружении соратников из монархического крыла. Фраки, бабочки и цилиндры – напускная роскошь. Большая часть старых аристократов беднее Швецова. Ох, не стать бы им головной болью. К счастью монархисты Симерии разобщены и не имеют четкой программы.

"И все же без их помощи ничего бы не вышло"

Поддержку монархистов терять никак нельзя. Старые магнаты, капиталисты и дворяне. Пусть обедневшие, но их связи и опыт управления в будущем станут полезны. Не обошлось и без вклада черносотенцев. Где не помогало слово, приходилось действовать ядом и динамитом. Старая агентурная сеть Черной Сотни пришлась очень кстати.

А Брянцевы... им лучше оставаться в Цинь. Должно быть Дорошенко с ними. Алексею не хватало старого друга, но адъютант сделал выбор. Комитет предлагал пост в Народной Милиции, но Дорошенко избрал путь изгнанника. Пусть так, по крайней мере, верность царской семье вызывает уважение.

– Они хоть с порога не начали царский венец предлагать?

К Швецову подходит Вадим Юрьевич. На шахтном директоре тот же потертый жакет. Он комично приседает в реверансе.

– Полагаете, дойдет до этого? – Алексей искривляет бровь.

– Алексей Петрович, вам не к лицу лишняя скромность, – недавний революционер смеется, – это же очевидно. Достаточно взглянуть на их лица.

Непримиримые будут с обеих сторон. Одни не перестают мечтать вернуть на трон Брянцевых, пусть и в качестве условных монархов. Иные бредят красными флагами и баррикадами. Но пример Вадима Юрьевича и Швецова сплотил многих. Идею революции сменила эволюция. Теперь мощь агитпрома вчерашних бунтовщиков молотом обрушилась на Комитет.

– Нам сейчас не до этого, – отмахивается новоиспеченный канцлер, – такие вопросы все равно должен решать Земский собор.

– Вы правы, впереди много работы. Боже, мы шли к этому десять лет, – мужчины обмениваются жарким рукопожатием. – Мои поздравления, господин канцлер. Вернем нашу Симерию.

Работы и правда много, больше, чем революционер представляет. Возродить магию в масштабах страны труднее, чем в Ольхово. Древние рядом, Алексей почти слышит могучее дыхание спящих сил. Но пробудить Древа Жизни половина проблемы.

"Если они рассчитывают за мой счет возродить старые порядки – Древних ждет разочарование. Никаких танцев с бубнами и крови девственниц. Нам всем нужно научиться разговаривать и понимать друг друга"

Открывшаяся дверь впускает порывы холодного ветра, заставляя обернуться. На порог бросает горстями снег. Отряхивая плечи от белых хлопьев, входят сперва Максим и закрывший за ним дверь Всячеслав. Слава кивает поднявшему руку Григорию и застывает у прохода. На бывшем драгуне каска Адриана гаэльского образца, в руках циньская винтовка Арисака. Вжикает выхваченный из ножен штык-нож, водружаемый на ствол. Зал и вовсе перестает дышать.

– Господа, – передавший пальто и перчатки Максим протирает запотевшие очки, – прошу переключить приемник на государственную частоту.

После короткого шипения динамик доносит хорошо знакомый голос:

– ... и вы спросите меня, должно ли меньшинство довлеть над большинством? – вещает спикер Государственной думы. – Но если большинство дружным строем идет к пропасти, не должны ли мы, наделенное властью меньшинство остановить безумие? Кто-то скажет – Алексей Швецов лучший выбор и спасение страны. Но какой страны? К нашей Республике Симерия Швецова не имеет никакого отношения. Да, эти десять лет были трудными для каждого из нас. Но Комитет подарил народу долгожданный мир, выбравшие же Швецова обрекают на новые и бесконечные войны. Война, кровь – вот что я слышу каждый раз. Посмотрите на символ реваншистов – череп на черном поле. Они готовы нести смерть и с легкостью пожертвуют всеми. Это вам завтра придется ради призрачной мечты возрождения магии мерзнуть в окопах. В ваши дома придут похоронки. Пока не поздно, со всей ответственностью мы говорим – нет. Не допустим приход к власти партии реваншистов. Даже если придется применить силу.

Зал шипит от злости. Полушепотом, все сильнее и вот "Ольховка" дрожит от яростных криков. Зажги спичку и здание взлетит на воздух.

– На дворец! – кричат люди, погремая кулаками.

– На дворец! Разгоним Думу!

– Долой комитетчиков! Идем на дворец!

Максиму приходится встать на стул, призывая к вниманию и тишине.

– Господа! Господа! – он размахивает руками. – Прошу, успокойтесь. Сейчас нельзя действовать опрометчиво.

Быстро сдвигают несколько барных столов, елозящих по доскам. Раскладывают подробную карту Екатеринграда.

– Народная милиция так же начнет скапливаться к дворцовой площади, – берет слово бывший начальник штаба. Я же предлагаю нанести удар по ключевым точкам. В первую очередь отобьем арсенал и оружейные заводы. На улицах полно наших сторонников, но им нужно оружие. Затем телеграфные станции, вырвем у комитетчиков глотку. Так же нужно взять под контроль железнодорожную станцию.

Толпа подается в стороны. Опираясь о трость, к карте подходит Швецов.

– Что слышно об Иностранном Легионе Готии?

– Их подняли по тревоге, – отвечает отставной майор, – но легионеры все еще в казармах. Это все, что известно.

Господи, до чего же все знакомо, только в больших масштабах. Опять узкие улицы и бесчисленные лабиринты кварталов. Плохо вооруженная масса, готовая биться насмерть и верящая Швецову. Академию волшебства разогнали и за реваншистов пару десятков старых преподавателей. Что дальше? Опять Ольхово с еще большими потерями и ужаснейшим финалом? Снова забитые остатки, дерущиеся вокруг черного флага на последних рубежах?

Готия уже не та. У нее проблемы в колониях и республиканцы могут отступить. Но как же все висит на волоске. Стоит надавить не в том месте и не с той силой, мир рухнет песочным домиком.

"Никак нельзя воевать с Готией сейчас"

Будь в столице Филипп Линкольн, еще можно было надеяться решить миром. Увы, резко антивоенная позиция старого посла вышла боком. Карьера окончилась закономерным крахом и нищетой. Должно быть, он и сейчас прозябает в трущобах Стентона.

Швецов украдкой смотрит на Максима. По виду не скажешь, но наверняка переживает за Ольгу. Они ждут второго ребенка.