«Города» и «замки» Хазарского каганата. Археологическая реальность
Шрифт:
Кладки «ёлочкой» в памятниках Дагестана необходимо рассматривать отдельно от центров Тамани и Крыма. Неясна и связь этого строительного приёма с появлением в Дагестане хазар. На сегодня жилища с основанием из окатанных плоских камней, сложенных «елочкой», известны на Верхне-Чир-Юртовском поселении по раскопкам М. Г. Магомедова. Он же упоминает «многокамерные жилища из плитняка и укладку булыжника „ёлочкой“ в нижних ярусах стен» на Сигитминском городище и Миатлинском поселении и «других» (Магомедов М. Г., 1983. С. 150, 152). В очередной раз отмечу, что относить жилища Чир-Юрта к юртообразным нельзя. Скруглённость их углов — необходимость, обусловленная строительным материалом и самой системой кладки, а не признак юртообразности. Нельзя забывать и о том, что на Северном Кавказе строительство кладкой «ёлочка» распространено и много позднее, вплоть до современности, у самых разных народов. Не в последнюю очередь это связано, на мой взгляд, с наличием в долинах горных рек пригодного для этой кладки строительного материала — плоских окатанных камней.
В завершение несколько отвлекшего от основной темы экскурса в проблемы сырцово-кирпичного строительства и кладки opus spicatum («ёлочки», или «колоска») отмечу, что они остаются дискуссионными. Необходимы картографирование соответствующих памятников и разработка хронологической шкалы как типов кирпичей (чем сейчас занят автор данной статьи), так и памятников с кладкой opus spicatum. Особого внимания заслуживают случаи совмещения в одном объекте фортификации кладки opus spicatum с иными видами кладки, как это имеет место в припортовой части Сугдеи: в квадратном оборонительном сооружении и в ранневизантийской башне, датируемыми разными авторами в интервале от начала VI в. до середины VII в. (Джанов A. B. 2004. С. 53–54, 67, 68; Майко В. В. 2007. С. 167, 169).
На примере кирпичей и «opus spicatum» я попытался показать, что на Таманском городище затруднительно установить собственно хазарский вклад в строительные технологии города Таматархи и правомерность включения её в число «хазарских городов».
Совершенно та же проблема критически рассмотрена в отношении следующего этапа в жизни города, когда он стал Тмутараканью. В. Н. Чхаидзе сформулировал её совершенно определённо: «…являлся ли город русским по составу населения, возможно ли вообще говорить о „русской“ Тмутаракани?!» Ответ отрицательный (Чхаидзе В. Н. 2006. С. 158–159).
Лагер и аул
В разработке проблемы «города Хазарии» целесообразно учесть опыт, накопленный в историко-археологической литературе Болгарии, и хотя бы ознакомиться с терминологией, которой пользуются болгарские коллеги для обозначения разного типа военно-опорных пунктов, укреплений, крепостей. Квалифицируются ли самые большие среди них как города? Нас, конечно, более всего в этом плане интересовала первая болгарская столица Плиска как аналог хазарской столицы Итиля (Рашев Р., Димитров Я. 1999) — Не меньший интерес может представлять Преслав.
Обращение к Первому Болгарскому царству объяснимо. Два государства с родственными культурами возникли и развивались одновременно. Но можно было ожидать, что в возникшем на базе античного греческого и римско-византийского наследия и при соседстве, постоянных контактах и даже попытках соперничества с Византией в Болгарском царстве тенденция к возникновению городов проявится в большей степени, нежели в Хазарском каганате. Оказалось, что при том, что Болгарское царство во всех отношениях безусловно достигло более высоких ступеней развития, в том числе в фортификации, нежели Хазарский каганат, проблема «города» не решена для него однозначно, хотя и не стоит столь искусственно обострённо, как в российской археологической библиографии. Именно поэтому обращение к болгарскому материалу может оказаться полезным. В целом сравнительное изучение болгарских и хазарских крепостей требует большого монографического исследования. Я же вновь затрону прежде всего терминологию и кроющиеся за ней археологические реалии. Мой первый подход к этому (Флёров B. C. 2005. С. 342–344) требует коррекции и дополнения. Тогда меня заинтересовало сравнение Плиски и Итиля болгарским культурологом Цв. Степановым, в связи с чем я упоминал лишь один термин по известной Чаталарской надписи (надпись 57) — стан, военный лагерь или kanpon/campus (Бешевлиев В. 1979. С. 200, 201). Этого оказалось явно недостаточно.
Илл. 33.
Никулец, план X. и К. Шкорпил, 1918 г. (по: Рашев Р. 2008).
В археологической болгарской литературе тема крепостей, естественно, более разработана, чем в культурологии, тем более этапы сложения оборонительной системы Первого Болгарского царства. В данной небольшой работе детальный обзор невозможен. Я воспользуюсь преимущественно исследованиями одного из крупнейших болгарских специалистов в области древней (старой) болгарской фортификации Рашо Рашева, подразделившего оборонительные сооружения на три вида — валы, лагери и аулы (Рашев Р. 1982), но валы в данном случае рассматриваться не будут. Они не имеют прямого отношения к теме, а в каганате их сравнивать не с чем — этот вид оборонительных сооружений там неизвестен.
Первоначально появляются как укрепления вдоль длинных валов, а затем и не связанные с ними. Подавляющее большинство лагерей имеет прямоугольный (в т. ч. квадратный) план или тяготеет к нему. Аагер (сохраним болгарское написание) — по своему назначению в первую очередь крепость, земляная крепость, образованная замкнутым периметром вала. Крупнейший, но почти не исследованный земляной лагер — Никулец площадью 48,3 (!) кв. км с рядом внутренних укреплений (рис. 33). Упоминаю Никулец только для того, чтобы напомнить масштабы староболгарского земляного оборонительного строительства. Значительно больше нас интересует ранняя Плиска — так называемый Внешний город близких к прямоугольным удлинённых очертаний площадью почти в 23 кв. км, обнесенный валом и рвом. «Общепринятая», как подметил Р. Рашев, дата основания лагеря Плиска — конец VII–VIII в. — на археологическом материале пока не уточнена. Множество лагерей, однако, имеют небольшие размеры, со сторонами в несколько сот или десятков метров. В целом они вместе с длинными валами образовывали первую древнеболгарскую оборонительную систему, которая постепенно теряет своё значение с появлением с начала IX в. каменных (из блоков) крепостей-аулов. Трактовка даже самых больших из лагерей как городов, прежде всего Плиски, исключена.
Специально подчеркну следующее. В архитектурном плане староболгарские лагери ни в коем случае не следует отождествлять с салтово-маяцкими земляными городищами, большинство из которых являются мысовыми и отражают совершенно иную строительную традицию. Прямоугольные земляные городища в каганате неизвестны. Р. Рашев, обращаясь к Подонью, специально подчеркивал, что первые земляные укрепления у разных народов появляются спонтанно в определенный исторический момент. В равной степени он исключает связь земляного староболгарского строительства с Северным Кавказом, где распространено строительство из сырцового кирпича (Шелковское и др. — В.Ф.), но нет хазарских крепостей из валов, нет ничего подобного упомянутому Никулецкому лагерю (Рашев Р. 1982. С. 124, 125). Добавлю, нет и напоминающего земляной Плисковский лагер с его правильным планом. Неизвестны на Северном Кавказе прямоугольные крепости сарматского и раннеаланского времени (ср.: Брут, Зилги).
Илл. 34. Плиска. Общий план (по: Раилев Р. 2008)
Илл. 35. Плиска. Внутренний город (по: Рашев Р., Димитров Я. 1999)
Илл. 36. Плиска. Восточные ворота, частичная реконструкция (по: Рашев Р. 2008)
Илл. 37. Хан Крум, каменная крепость (по: Балабанов Т. 2004 и Рашев Р. 2008)
Используя исследования B. Тъпковой-Заимовой, И. Венедиктова, Ст. Ваклинова, Дм. Овчарова, Р. Рашев констатирует: «Поставленный и рассмотренный в нашей литературе ещё в 50-е гг. вопрос об интерпретации греческого понятия „аул“ получил удовлетворительное разрешение». Далее Р. Рашев даёт следующее определение: «Староболгарский аул не только дворец, двор, комплекс дворцовых строений различного предназначения, но прежде всего укреплённый дворец. Ограждение собственно резиденции хана крепостной стеной — самый характерный признак аула. Первый среди аулов — столичная Плиска, её каменный Внутренний город (рис. 34, 35, 36). Он отличается от прочих значительными размерами охваченной стенами площади, сложной планировкой внутри и подземными ходами сообщения, ведущими за пределы крепостных стен». Что касается стен, то для староболгарских аулов типично возведение их из хорошо обработанных блоков (средние размеры 80: 40: 40 см) на фундаменте. Характеристика аула, по Р. Рашеву, с точки зрения археологической классификации достаточно ясна и недвусмысленна [30] . Кроме Плиски аулами являются Преслав, крепости Хан Крум (рис. 37), на острове Пъкуюллуй-Соаре, у с. Слон в Карпатах. Упоминаются как возможные аулы крепости в Оряхово, Видин, Доросторуме (Рашев Р. 1982. С. 126).
30
Впервые «аул» упомянут Феофаном Исповедником под 764 г. В греческом языке, по В. Бешевлиеву, «аул» означает дом, жилище, дворец знатного лица. В словаре классического греческого языка — «дворец», «двор», от царского до скотного. По вопросу происхождения слова «аул» существуют разные точки зрения (Ст. Станилов, 1984. C. 103, 104), однако «аул» и «лагер» интересуют меня не с семантической точки зрения, а как уже устоявшийся археологический термин с определенным содержанием. Я следую за археологической классификацией Р. Рашева. Ст. Станилов полагал, возражая Ст. Михайлову, что «аул» у византийских авторов не всегда дворец с каменным укреплением. Ни в коей мере не пытаясь вмешиваться в дискуссию болгарских ученых, рискну высказать предположение, что некоторая путаница и противоречия происходят из-за того, что в разное время или у разных авторов ряд крепостей, особенно Плиска, могли называться и лагерем и аулом, ведь и те и другие — крепости, укрепления. Позволю, однако, возразить против обращения некоторых болгарских авторов, в т. ч. Ст. Станилова, к иной категории, социальной — азиатскому «аилу» и его стойбищу, которое они образовывали, и привлечению «аила» к решению проблем трактовки «аула» Первого Болгарского царства. В частности, неприемлемо, на мой взгляд, применять к Плиске определения равно и аил, и аул, как это предлагает Ст. Станилов (Там же. С. 105). В археологическом отношении от стойбища остаётся то, что в российской археологии называют «кочевьем» или «открытым поселением», т. е. неукрепленным, которым соответствуют болгарские «селища». Термин, известный также в русской археологии.
Р. Рашев, рассматривая различные типы праболгарской фортификации, дал следующее определение аула: «Характерная черта укреплений аула — сооружение крепостных стен из выделанных в форме параллелепипедов или кубов каменных блоков» (Рашев Р. 2008. С. 121). Другое дело — социально-экономический облик аула.
Итак, нетрудно заметить, что такой признак аула, как дворец в окружении оборонительной стены, более напоминает описание дворцового комплекса Итиля. Примечательно, что так называемый Малый дворец в Плиске был окружён кирпичной стеной, но на каменной основе. В то же время весь Итиль с его округой периметром в несколько фарсахов сравним в социально-экономическом отношении с Плиской — лагерем.
Ещё в большей степени, причём стадиально, Итиль можно сравнивать с докаменной Плиской периода деревянных укреплений, к которому Р. Рашев относил деревянные «представительские юрты» (Рашев Р. 2001. С. 134, 135; Рашев Р. 2008. С. 63, рис 19; табл. XIII–XVI). Полагаю, вполне оправданно отмеченное в статье упоминавшегося Цветелина Степанова предположение о том, что сохранение традиций «номадского/полуномадского стиля жизни» у владетелей Плиски было то же, что и у хазарских каганов в Итиле, и на этом основании сопоставившего планировочную концепцию Плиски и Итиля в описании Иосифа. Имеется в виду так называемое полюдье, то есть сбор дани с населения домена, а отнюдь не «доказательство за номадизъм» (Степанов Ц. 2002. С. 29). На такое же полюдье мог ходить владетель любой крепости, отнюдь не только в собственных интересах, но для сбора натуральных продуктов для своего войска. Такой способ обеспечения довольно примитивен и вполне соответствует лишь «зачаткам» не только городской жизни, но и государственности, когда фискальный аппарат ещё не создан. Полюдье, как способ отчуждения прибавочного продукта, по своду сведений Ю. М. Кобищанова, имел «почти глобальное распространение» (1987. С. 136; 1995) — Ранее сюжет с параллелью Плиски и Итиля в связи с письмом Иосифа рассматривал Ст. Станилов (Станилов Ст. 1984. С 105).