Чтение онлайн

Самым древним городом на Севере было Белоозеро, первое упоминание о котором в источниках относится к 862 г. «Впрочем, сомнительно, чтобы Белоозеро представляло собой крупный населенный пункт в XI–XIII вв.; вернее, это был небольшой укрепленный городок», — пишет М. Н. Тихомиров. Белоозеро находилось в слабо заселенном районе, мало удобном для земледелия, но богатом промысловыми угодьями. Особенно большое значение имели рыбные промыслы на Шексне и Белом озере. Через Белое озеро шел ближайший водный путь в богатый Северодвинский край. В районе Белого озера образовались феодальные владения. Особое место среди них заняли вотчины крупнейшего Кирилло-Белозерского монастыря. Белоозеро стало центром княжества, которое со времен Ивана Калиты фактически подчинялось Москве, а при Димитрии Донском и юридически вошло в состав московских владений. Белоозеро имело большое значение для Москвы в борьбе с Новгородом и за овладение двинскими землями, и именно к концу XIV в. относится заметное по учащению летописных записей о Белоозере увеличение роли города. Это совпадало, вероятно, и с его собственным развитием и ростом.

Рубежом в истории города XIV–XV вв. был 1352 г., когда в результате эпидемии, по сообщению летописца, население Белоозера вымерло. Город восстанавливался после этого уже на новом месте, в 17 км от старого. В 1398 г. во время московско-новгородской войны за Подвинье новгородцы «старый городок Белозерьскыи пожгоша, а из нового городка вышедши князи Белозерьскии и воеводы князя великого». В начале XVI в. Герберштейн отметил, что Белоозеро — город с крепостью, окружен болотами.

Археологические работы Л. А. Голубевой не обнаружили остатков белозерских укреплений. Однако вряд ли можно настаивать на том, что сведения письменных источников в этой части ошибочны и что в Белоозере вообще не было укреплений, как это делает Л. А. Голубева, сближающая Белоозеро с новгородскими неукрепленными «рядками». Л. А. Голубева не привела никаких существенных доказательств, отвергающих подлинность летописных известий о наличии укреплений в Белоозере. Между тем, в «Списке русских городов» упоминаются «на Беле озере два городка». М. Н. Тихомиров считает, что «одним из них является город Белоозеро, другим надо признать городок Усть-Шехонский («Усть Шоксны») при выходе Шексны из Белого озера, часто упоминаемый в духовных и договорных грамотах московских князей одновременно с Белоозером». Но, может быть, более верным явилось бы сопоставление этих «двух городков» «Списка» с приведенным выше известием Новгородской первой летописи младшего извода о старом и новом белозерских городках. Это известие записано под 1398 г., «Список» возник почти одновременно — в последние годы XIV в., и под «двумя городками на Белоозере» понимали вероятно, и в «Списке», и в летописи одно и то же. Поэтому точное указание летописи об этих городках может расшифровать соответствующее место «Списка».

Во всяком случае Л. А. Голубева не доказала вымышленности летописных известий о белозерских укреплениях. Ее построения противоречат всему тому, что известно о Белоозере. Прибавим к этому, что великая княгиня Софья пряталась в Белоозере от нашествия Ахмед-хана в 1480 р. и там же была укрыта великокняжеская казна. Все это свидетельствует против мнения Л. А. Голубевой о Белоозере как неукрепленном «рядке».

Но другие результаты исследований Л. А. Голубевой весьма интересны и важны. Она показала наличие сравнительно развитого ремесленного производства в Белоозере XIV–XV вв. Ей удалось даже найти остатки благоустройства Белоозера того времени — деревянные мостовые. Эти данные хорошо согласуются с представлениями о городе, получаемыми при изучении письменных источников. Многие грамоты содержат указания на обширную торговлю в Белоозере. Местный князь Михаил Андреевич в 1473–1486 гг. выдал Череповскому Воскресенскому монастырю жалованную грамоту на право сбора в свою пользу на Белоозере весчей и померной пошлины с торговых людей и возов. Из грамоты видно, что на Белое озеро регулярно приходили торговать «лодьи» из монастырей: Троице-Сергиева, Симонова, Андроникова, Калязина, Песношского, Пустынского, Покровского, Борисоглебского и других. Торговал в Белоозере и «свой», Кириллов монастырь. «Гости» приходили в Белоозеро и из Московского княжества, и из Тверского, и из Новгородской земли. Везлк на Белозерский торг товары и местные жители — «городской человек Белозерец и окологородец и изо всех волостей Белозерьских». Эти товары перечислены в таможенной белозерской грамоте 1497 г.: мясо, коровы, соль, скот, лук, чеснок, орехи, яблоки, мак, сыр, лошади, гуси, бараны, поросята. Белоозеро было значительным торговым центром своего времени, это был развитый в экономическом отношении город, центр княжества, и сведения археолога о ремесле и благоустройстве древнего Белоозера дополняют характеристику этого города.

Условия развития северных городов также имели свои особенности по сравнению с центральными и поволжскими городами Северо-Восточной Руси. Эти города существовали в слабо заселенном, почти непригодном для земледелия районе, удаленном на значительные расстояния от основного массива русских земель. Экономической основой развития северных городов было промысловое хозяйство и связанная с ним торговля. При этом, как и всюду, рост этих городов был неразрывно связан с ростом феодальной собственности. Во второй половине XIV в. возросло и военно-политическое значение этих городов в связи с обострением борьбы между Москвой и Новгородом. Северные города меньше других страдали от внешних нашествий, а усиление колонизации Заволжья со второй половины XIV в. должно было способствовать усилению притока населения в них. С другой стороны, отдаленность этих городов от центра создавала благоприятную возможность для использования их в качестве опоры реакционных сил, что ярко сказалось во время феодальной войны.

Начиная с XIV в. Москва стала быстро выдвигаться в число самых крупных феодальных городов, а с середины XIV столетия прочно стала центром русских земель. [5] С Москвой неразрывно связана вся история борьбы против монголо-татарского ига и объединение русских земель в единое централизованное государство.

Как известно, буржуазная историография нередко сводила проблему образования единого Русского государства к вопросу о «возвышении Москвы». Марксистско-ленинская историческая наука рассматривает процесс образования Русского централизованного государства как явление, обусловленное ходом социально-экономического развития феодального общества. В этой связи вопрос о «возвышении Москвы» и его предпосылках приобретает подчиненное значение и лишь входит составной частью в широкую историческую проблему создания условий государственного объединения русских земель.

Объективными историческими предпосылками развития Москвы как феодального города в XIV–XV вв. были явления, общие для всех русских городов того времени: подъем производительных сил, развитие товарного производства и обращения, укрепление феодальных общественно-экономических отношений. Вместе с тем на темпы и уровень развития Москвы оказал непосредственное влияние ряд конкретно-исторических факторов, определивших сравнительно быстрое выдвижение Москвы и превращение ее в самый значительный городской центр Северо-Восточной Руси.

К числу таких конкретно-исторических факторов, оказавших благоприятное ускоряющее влияние на рост Москвы, следует отнести ее выгодное географическое положение, на что давно уже справедливо обращалось внимание в литературе. В силу своего глубинного, центрального положения в русских землях и наличия удобных путей сообщения Москва имела не только хорошие связи с этими землями, но и оказалась наиболее важным центром организации борьбы против монголо-татарских вторжений. Защищенная естественными рубежами от внезапных нападений, Москва находилась в относительной безопасности. События, связанные с Куликовской битвой, показали, что именно Москва являлась наиболее удобным центром собирания сил русских земель для борьбы против монголо-татар. Выдающееся военно-стратегическое значение Москвы в XIV–XV вв., когда важнейшей исторической задачей было свержение монголо-татарского ига, не могло не способствовать подъему Москвы, и не случайно именно Москва выступила в нашей истории организатором борьбы за освобождение русских земель. Кроме того, относительная безопасность способствовала также интенсивному притоку населения в район Москвы, который стал наиболее густо заселенным в XIV–XV вв. В свою очередь увеличение плотности населения в районе Москвы оказало воздействие на развитие экономики, что самым непосредственным образом влияло на подъем Москвы как городского центра.

Усиление власти московских князей и распространение ее на обширные территории привело к возрастанию материальных средств московских феодалов. Эти средства в известной степени были обращены на развитие и укрепление Москвы, как и всюду в феодальную эпоху, когда развитие городов зависело наряду с другими факторами и от средств феодалов, которым были подвластны города и которые были заинтересованы в их росте. В. Е. Сыроечковский правильно отмечал, что «наличие в Москве княжеского двора, окружающих князя крупных феодалов, церковного центра Руси имело громадное значение для развития московского ремесла и торговли и роста ее посада». Не случайно, что в XIV–XV вв. в Северо-Восточной Руси только московским князьям было под силу возвести каменные стены Кремля.

Москва XIV–XV вв. стала центром самого развитого и передового в художественном и техническом отношениях ремесла, крупнейшим по тому времени торговым центром и приобрела совершенно исключительное значение в ходе политических процессов и в истории русской культуры. Но если Москва по уровню своего развития резко выделилась из близлежавших к ней городов, то нельзя не отметить и общего подъема городской жизни в Московском княжестве, на фоне и в связи с которым происходило быстрое выдвижение Москвы.

Одним из значительных городских центров Московской Руси был Дмитров, основанный Юрием Долгоруким в 1154 г. Еще в XII–XIII вв. Дмитров играл значительную военно-оборонительную и торговую роль в Северо-Восточной Руси. В XIV–XV вв. значение Дмитрова для Москвы было также велико. Герберштейн отмечал важное торговое значение Дмитрова, так как по рекам Яхроме и Сестре Дмитров был связан с Волгой. Благодаря этому купцы «без больших трудностей ввозят товары из Каспийского моря по Волге в разные страны и даже в самую Москву». При посредстве Дмитрова поддерживались торговые отношения Москвы с Севером. Через Дмитров, например, проходили с Шексны митрополичьи лодьи с рыбой, из Новгорода — сотни возов и лодей с монастырскими товарами. Но развитие Дмитрова определялось не только и не столько его торговым значением. Дмитровский уезд быстро заселялся беглецами из более угрожаемых районов. В XIV–XV вв. здесь образовались владения московских князей, митрополичьего дома, Троице-Сергиева монастыря. Здесь развивались земледелие, бобровые и бортные промыслы. Дмитров стал центром удельного княжества. Значение его видно из того, что Дмитров, как правило, отдавался вторым сыновьям московских князей и, как замечает М. Н. Тихомиров, «считался самым завидным уделом, поскольку великие князья наделяли своих детей городами по старшинству». Сам Дмитров, как и другие города, имел много черт типичного феодального центра, з котором находились органы управления дворцовым хозяйством, прикрытые иммунитетными грамотами дворы Троице-Сергиева монастыря и других феодалов. Город был хорошо укреплен посредством дерево-земляных сооружений, усиленных рвами. Остатки этих укреплений вскрыты при раскопках.

О ремесленно-торговом развитии Дмитрова данные отрывочны. «Предградия» (посады) Дмитрова упоминаются еще под 1214 г. Новое упоминание о дмитровских посадах встречаем в 1372 г., когда Михаил Александрович Тверской «взял Дмитров, посады и села пожгли». При этом в летописи имеются сообщения о многолюдном поло е «бояр и людии», взятых в Дмитрове, что может указывать на сравнительно многочисленное население города. Небольшие археологические раскопки в Дмитрове дали материалы, свидетельствующие о существовании в XIV–XV вв. обычного для всех городов металлургического и гончарного дела. Об уровне развития дмитровского ремесла во второй половине XV в. может свидетельствовать осуществление в 1472 г. строительства каменного Успенского собора, отличавшегося высокохудожественной композицией и технической сложностью сооружения для того времени.