Чтение онлайн

***

Да, это она, та самая осень. Черно-сумеречная, блестящая, дождевая. Та самая осень, которая по дороге домой застает тебя в проулке, усыпанном склизкой листвой, обшаривает твои карманы и вытряхивает из них воспоминания, все-все, до единого, а потом дерзко улыбается и смотрит на тебя, в то время, как ты стоишь растерянный, в окружении собственных вопросов, сомнений, чувств и нисколько не знаешь, что со всем этим делать.

Это именно та самая осень, которая заставляет тебя, едущего домой по привычной дороге, резко повернуть руль, направить колеса на другой путь, болезненно знакомый когда-то и почти забытый теперь. Это именно она может в самый неподходящий момент согнуть тебя, переломить через колено от боли – той настоящей боли прошедшего, которое прошедшим не стало и до сих пор путешествует с тобой в необъятных твоих карманах.

Именно она знает твои ночные кошмары, твою бессонницу и ту черную ледяную темноту, которая неизменно льнет к твоим окнам каждую ночь. И да, это она каждый раз отправляет за тобой по темной улице бесплотные призраки, легкие до такой степени, что обернешься – и нет никого, а в то же время холодок растекается по коже, и жутко, жутко.

Да, это та самая осень.

Спокойной ночи.

***

Немногие понимают мое стремление возвращаться туда, где уже побывала. «Мир такой огромный, хочется посмотреть как можно больше», говорят они.

Но, знаете, для меня очень важно возвращаться. Если я где-то была один раз – то «побывала», а если два и больше – то «бываю», и это огромная разница. Пить чай в одном и том же кафе, загорать на одном и том же камне, спросить дорогу у той же продавщицы в том же магазине, пусть и с интервалом в несколько лет, – это уже совсем иное. Это и есть самое важное – чувствовать себя частичкой этого места, приезжать, обнаруживать его снова таким же, родным, знакомым, иметь «свой» камень, «свой» залив в море. Уезжая, знать, что ты оставляешь все это здесь и начинать мечтать о следующей встрече уже зашагивая в самолет.

***

Я покупаю в зоомагазине лазерную указку для своей кошки, и продавец предупреждает меня: «Только нельзя играть с ней этим слишком часто». Удивляюсь: почему? Отвечает: «Кошки очень стараются поймать лучик, но никогда не могут его изловить, и от бесплодности своих усилий впадают в депрессию». Такой продавец-философ попался.

Коша моя, правда, при виде этой чудо-техники впала в депрессию прямо сразу. Что поделаешь – чувствительная натура, уличное детство и все такое.

А вот слова эти мне запомнились. Как часто бывает: делаешь все, чтобы сбылось – а оно не сбывается. Я наблюдала, как мои друзья годами вкладываются в отношения с человеком, который ускользает от них как лучик лазера. Видела, как сгорают на работе, которая совершенно не подходит, пытаясь построить карьеру – конечно же, безрезультатно. Сколько раз я так же сгорала сама…

Как непросто понять, где та граница усилий, за которой лучше остановиться и честно признать, что «ну не шмогла». Как трудно вовремя опустить руки, принять поражение! Наверное, так же трудно, как продолжать тратить силы, бесконечно гоняясь за лучом в надежде когда-нибудь его изловить.

***

На исходе ноября решила поднимать иммунитет. Заполнила холодильник фруктами – овощами, освоила контрастный душ, ежедневные прогулки, спорт, полноценный сон, хорошие мысли и прочее. Занялась здоровьем, в общем. Ем морковку всякую и горжусь собой. Через неделю спрашиваю у друзей: ну, как я выгляжу? Устало, говорят, выглядишь, и нехорошо как-то, случилось что-то у тебя?

Вот тебе и здоровый образ жизни…

Ноябрь, ты победил.

***

Крит не раз укрывал меня и от осени, и от самой безнадежной усталости.

И вот я снова на Крите. Нет, не так.

Нельзя сказать о Крите «я во второй раз тут» или «приеду в пятый». На Крите можно быть только здесь и сейчас. Этот странный счастливый остров при встрече забирает у тебя прошлое и будущее, смеясь, взамен вручая настоящее, такое яркое, сочное, благоухающее, что нет дела до каких-то «тогда и потом». И ты берешь его, как ребенок невиданную игрушку, с трепетом, восторгом и опасением: это все мне?.. да?..

Ты приезжаешь на остров серой тенью столичных улиц, почти бесплотным облаком усталости и равнодушия. Молча ложишься на прибрежный камень и даешь волнам и ветру унести тебя далеко-далеко. Так происходит встреча. На второй день ты уже розовый пупс, прокаленный солнцем, по венам растекается сок помидоров и оливковое масло. На пятый день сквозь тебя начинают прорастать заросли олеандра и мирта. И вот через семь дней ты – львиная голова, выбитая на старинной стене или на монете, плоский лик с оскалом не от злобы, но от полноты жизни, в твоей гриве запутались розовые цветки, и ты уже, собственно, мало отличаешься от окружающего, да тебе и не надо.

***

У нас здесь все еще ноябрь.

С тех пор, как наш город погрузился в туман, мне стало странно в нем жить. Не могу привыкнуть к тому, что мир вокруг стал зыбким, нечетким. Идешь по дороге, и возле тебя проясняются серые многоэтажные громады, на трассе из мглы вырисовываются слоновьи хребты грузовиков, плотный воздух тут и там разодран, и из него выглядывают красные огни светофоров, будто глаза затаившихся хищников.

В тумане все становятся одинокими. Этакие ежики с узелками за плечом. Ходят медленно и будто немного сонно, одичавшие, усталые от скитаний. Туман пробирается внутрь, и в глазах прохожих отражается белесая пелена. Бесплотный морок окутывает ноги, и шаги становятся ватными.

В это время очень легко ошибиться, поэтому на всякий случай на улице лучше не узнавать никого. У идущего мимо может быть знакомое лицо, но не окликай его, ведь он может обернуться, и если ты увидишь, как это лицо искажается, как сквозь знакомые черты проступает страшное, стылое, одинокое, чужое – этого ты никогда не сможешь забыть.

Ноябрь – это агония осени. Это сила без вектора, дорога без направления, путь без видимости. В это время с людьми происходят самые необычные встречи, очень важные, но совершенно безысходные. Потому что ноябрь – это время, когда никого на самом деле и нет. Ни тебя, ни меня. Как дорога обрывается в тумане – она вроде есть, но идти по ней нельзя – так и мы в последние дни осени обрываемся, тонем, теряемся где-то между мирами.

Чуть позже мы оживем, в декабре, с первым снегом, просветлеем и вернемся сюда. И с удивлением обнаружим, что несколько наших дней затерялись где-то в ноябрьском тумане и лучше их не искать.

***

Зато в ноябре вместе с отчаянием внутри оживает самая страшная и потрясающая сила – это "хочу", пришедшее откуда-то из глубины. Не рациональное и убедительное "хочу", возникшее из планов, принципов, воспитания, жизненных представлений, а то самое, всепроникающее, жгучее, хаотичное, удивительно уверенное "хочу", которое появляется как волна из моря, бесповоротно и неукротимо.

Когда это случается, весь мир поворачивается к тебе, выкладывает перед тобой самые удачные и нужные карты, и все происходящие события создают дорогу к желаемому. Потому что иначе и быть не может.

***

Так однажды в ноябре я встретилась с Парижем.

Огромнейший аэропорт Шарль-де-Голль – как страна чудес Алисы: едущие в разных направлениях транспортные ленты и много удивительных бегущих человечков. Объединив свои усилия с дружелюбным мексиканцем Оскаром (он от растерянности начал со мной говорить по-испански, а я от испуга вспомнила, что знаю испанский), мы нашли знаменитый парижский поезд RER и отправились в столицу.