Чтение онлайн

Лицо у Йохана было мрачное и угрюмое. Любого другого это заставило бы броситься наутек, но Миклош лишь понимающе усмехнулся. Он знал причину недовольства своего птенца.

— Ты готов?

Вместо ответа тот неловко помялся и, стараясь не смотреть господину в глаза, недовольно пробурчал:

— Нахттотер, почему я?

— А кто же еще? — делано удивился Бальза.

— Роман. Я приспособлен для дел совсем другого рода. Вы же понимаете…

— Не понимаю! — отрезал Бальза, впрочем, тут же сбавив тон: — Роман тупой идиот. Он в состоянии подмести пол и распахнуть дверь гостям, но ответственные дела ему поручать нельзя. Что до тебя, Йохан, то ты все-таки не изнеженный фэриартос, предназначенный лишь для украшения и использования. Ты должен уметь все. Иначе зачем клану тот, кто не может поддержать его в трудную минуту?

Помощник слушал Миклоша, мрачно сдвинув кустистые брови. Он понимал, что над ним издеваются, но это его нисколько не обижало. Преданностью ландскнехт мог переплюнуть даже кадаверциан. Бальза доверял бывшему птенцу если не на сто процентов, то гораздо больше, чем всем остальным, вместе взятым.

— Да, нахттотер. Вы правы, нахттотер.

— Вот и замечательно, — мягко произнес глава Золотых Ос. — Ты сделаешь то, что я тебе сказал. И сделаешь хорошо. Она может не согласиться.

— Согласится, — отмахнулся Миклош. — Флора тщетна и не упустит шанса заставить некроманта поревновать. Ей это сейчас очень нужно, можешь мне поверить. Хорошо, нахттотер. Но что будет, если они не придут? Лицо Миклоша посуровело.

— Тогда танцы отменяются, и тебе вообще не о чем беспокоиться.

У ворот особняка, где мормоликая устраивала прием, кроме кровных братьев, несли стражу и люди. Один из них, хорошо одетый и предупредительный, вежливо попросил у опустившего стекло господина Бальзы приглашение. Миклош чуть не лопнул от злости — он не собирался показывать конверт, а тем паче отдавать его в грязные вонючие руки говорящей мартышки. Йохан заметил, как потемнели глаза нахттотера, и пришел на выручку, прежде чем тхорнисх оторвал ничего не подозревающему человеку руку. Бывший ландскнехт вышел из машины и дал себя увидеть одному из киндрэт, несущих дежурство на проходной. Тому хватило заглянуть в салон, где сидел белый от бешенства Бальза. Охранник-вампир, естественно, узнал его сразу, округлил глаза и поспешно приказал распахнуть ворота.

Спустя секунду лимузин уже мчался по парковой аллее, ведущей к штаб-квартире Даханавар.

— Вот за что я ненавижу Даханавар и подобные мероприятия, — произнес Миклош, не отрывая взгляда от раскинутого окна. — Они не гнушаются считать овец ровней Запомни, Йохан. До тех пор, пока людям позволяют стоять с нами на одном уровне, ни о каком величии киндрэт не может быть и речи.

Помощник мрачно кивнул. Он слышал это утверждение не раз и не два, но был полностью согласен с боссом. Людей ландскнехт, так же как и Миклош, считал не более чем пищей.

Машина подъехала к крыльцу почти одновременно с канареечно-желтым «Мазерати». Оттуда выпорхнули весело щебечущие красавицы-фэриартос в дорогих вечерних нарядах, отдали ключи слуге и, провожаемые восхищенными взглядами мужчин, скрылись в особняке. Господин Бальза дождался, когда Йохан выйдет и откроет ему дверь.

Нагнав на лицо выражение презрительной скуки, он отправился по красной ковровой дорожке вслед за фэри. Йохан шел сзади, пристроившись за его правым плечом. Невысокого блондина в черном и громилу в белом узнавали сразу, и никто не посмел их остановить, а тем паче потребовать приглашение — слава о дурном характере Миклоша давно бежала впереди его обладателя.

Известие о том, что светское мероприятие посетил Бальза, разлетелось со скоростью лесного пожара. На тхорнисха опасливо поглядывали, за спиной слышались встревоженные шепотки. Никто не знал, зачем он пришел сюда и чем это может обернуться для всех. Глава клана Золотых Ос слыл сумасшедшим, а коли так — он вполне мог выкинуть какую-нибудь гадость, вплоть до объявления войны. Всем было известно, что Тхорнисх ненавидит Даханавар. И весь вопрос в том, сколько еще вспыльчивый Бальза будет терпеть, что клан Леди диктует свою волю на Совете Кланов.

Миклошу не нравилось это слащавое место. Не нравились ужасающие звуки, которые здешние недоучки смели называть музыкой. Не нравился запах падали, исходящий от фужеров с консервированной кровью, разносимых проворными и расторопными официантами. Не нравилось повышенное внимание к себе. Не нравилась многоцветная недалекая публика. Ему вообще ничего не нравилось. Но он решил, что будет выглядеть веселым и удовлетворенным. Поэтому улыбался, кивал знакомым и с интересом осматривался.

Эффект оправдал себя на все сто. Братья и сестры, увидев нахттотера довольным, занервничали еще больше. Несколько слабаков как бы невзначай оказались возле выхода. Йохан одарил их мрачным взглядом и пробурчал в бороду несколько ругательств на старонемецком о презренных трусливых кровососах.

Дабы соблюсти рамки приличий, следовало поприветствовать королеву бала — Фелицию, но Бальза плевать хотел на приличия. Он скорее бы вышел на солнце, чем стал выказывать уважение кому-то, кроме себя. Поэтому, вместо того чтобы пойти с вновь прибывшими гостями в центральный зал, Миклош остановился у большого аквариума с разноцветными тропическими рыбками всех возможных расцветок. От пестроты легкомысленных красок у него сразу начали болеть глаза и заломило виски. Жители морей напомнили ему фэриартос, с тем лишь исключением, что молчали, а не рассуждали с умным видом об искусстве. Именно поэтому Бальза выбрал общество рыб, а не выкормышей Александра Мело, коих в этом помещении было предостаточно. Пожалуй, начни они с умным видом рассуждать о звучащей здесь музыке, которая казалась тхорнисху, обладающему идеальным слухом, страшнейшей какофонией, — и он забыл бы о приличиях окончательно. По меньшей мере, его стошнило бы прямо в злосчастный аквариум. В худшем случае «знаток» мелодий лишился бы головы.

В буквальном смысле этого слова.

— Иди, — тихо сказал нахттотер Йохану, который ловил каждый его взгляд. — Посмотри, здесь ли они.

Помощник молча растворился в многоцветной веселящейся толпе.

Рядом с аквариумом стояли два глубоких кожаных кресла с греческим орнаментом на ручках и невысокий стеклянный столик с вазой в виде бога Гермеса. Вместо цветов в ней красовалась оливковая ветвь.

Миклош поморщился: это было в стиле лицемерной Фелиции — подсунуть им всем под нос символ мира. Мало того, что пошло, так еще и совершенно не соответствует истине. Женское царство Даханавар в мир и справедливость всегда играло только на словах. На деле же они давно стали главенствующим кланом, подмяв под себя основной процент голосов в Совете — и отнюдь не добрыми действиями. Раньше на Леди была управа в виде Лудэра и Кадаверциан. Но первые погибли в межклановой войне, а вторые, победив в ней, отошли от политики и пустили все на самотек.

Тхорнисх же в то время был не слишком многочислен, и его никто не поддержал. В итоге глупцы дали Фелиции возможность взять себя на поводок. На очень крепкий поводок. Даханавар стал тем, чем стал, и теперь редко нуждался в поддержке других кровных братьев. Он давно уже не предлагал решения, а диктовал свою волю. Лишь Золотые Осы да время от времени Асиман и Грейганн поступали по-своему. Все остальные, включая Мастеров Смерти, по твердому мнению Миклоша, продались клану Леди, и лишь делали вид, что самостоятельны. Впрочем, возможно, на счет кадаверциан он и погорячился, но считал, что неучастие некромантов в делах сообщества киндрэт — такое же «да» на Совете в пользу Фелиции, как и вопли прихлебателей вроде Фэриартос.

Господин Бальза уселся в кресло, закинул ногу на ногу, отстукивая тростью по полу только ему слышимую мелодию, и, прищурившись, изучал находящихся в зале. Большинство из них он видел впервые — это было новое поколение, многим из них не исполнилось еще и пятидесяти лет. Таких он раскусывал сразу — жалкие птенчики, корчащие из себя умудренных опытом киндрэт. Веселые, еще не уставшие жить, еще находящиеся в восторге от своих возможностей, магии и бессмертия. Сверкающие, искрящиеся, весело смеющиеся и… пустые. Нынешнее поколение в чужих кланах господина Бальзу удручало и в то же время радовало. Слабаки. Когда придет время, тхорнисхи перемелют их без всяких проблем.