Чтение онлайн

Турист первым делом пожаловался на вонь, как в зоопарке: не могли за столько веков путем целенаправленной селекции вывести зверопоезда без неприятного запаха! — а после на то, что не может отправиться в Лес за компанию с местными жителями. В Дубаве сегодня открытие церемонии благодарственных танцев перед портретом Летней госпожи, и он не хочет ничего пропустить, но послезавтра наверстает упущенное.

«Что ж, на два дня дольше проживешь», — подумал Бернар, разглядывая заносчивое бледное лицо, затененное козырьком забавной шапочки с непонятной надписью, фасонистую рубашку с короткими рукавами, поросшие светлыми волосками незагорелые руки, фотоаппарат в кожаном футляре. На Беспечном Берегу такие, как Филипп, появляются редко. Хотя в конце весны, когда начали открываться порталы, соединяющие две параллельные Земли, господин Милош предвкушал туристический бум и заоблачные барыши: протопортал обнаружили на Канфе, скалистом островке в пяти километрах к западу отсюда.

На Канфе никто не живет, там даже береговой стены нет, и порталов там сроду не бывало. Деревенские радовались негаданному везению и будущие денежки в уме считали, а потом этот самый портал открылся, но вместо официальной делегации оттуда вылез большой белый зверь с черным носом, похожий на медвераха. Он выглядел ошалевшим и разъяренным, и члены комиссии, приехавшей из Дубавы смотреть портал, еле спаслись от него, успев добежать до машин. Когда тронулась с места таран-машина, зверь испугался и отступил, но обратной дороги в свой мир так и не нашел. Он еще несколько дней бродил по окрестностям и ревел, жалуясь на судьбу, а потом его задрала стая саблезубых собак.

По ту сторону канфийского портала была смертельная стужа, снежная пустыня, сверкающие ледяные гребни да кое-где как будто темнела в трещинах вода — и больше ничего. Может, это вообще не Земля Изначальная, а непонятно что. На Канфе вокруг неправильного портала даже почва заиндевела, и там поставили щиты с надписью «Опасная зона», чтобы никто сдуру не совался, но сорвиголовы из деревни все равно ходят туда за льдом для своих погребов. Милош тоже покупал у них лед на случай, если в гостинице холодильники сломаются.

Глядя на высокомерного и любознательного Филиппа, Бернар подумал: к лучшему, что канфийский портал обманул ожидания, а то началось бы нашествие… Нам тут и одного такого хватит.

— Берег Леса, остров в Лесу — это звучит немного по-дурацки, вы не считаете? У нас говорят: берег реки, берег моря, остров в океане… Видите, все понятно, а у вас какая-то излишняя метафоричность определений, это вводит в заблуждение… Около берега должна быть вода.

— Вот вам вода, — не удержался от остроты Бернар и показал на ближайшую траншею (пахучая, с примесью слизи жидкость в ней подернулась рябью, несмотря на отсутствие ветра, — это означало, что зверопоезд приближается). — Наш Лес — такая же стихия, как ваши океаны, и те участки суши, на которых могут жить люди, — самые настоящие острова. Караваны Трансматериковой компании водят через Лес капитаны, а штурманы, шоферы, следопыты, механики — это вроде команды корабля, который плавает по морям на вашей Земле. В Лесу есть свои пираты — кесу, а иногда и человеческие банды, караванщикам приходится с ними драться.

— Откуда вы все это знаете? Я имею в виду — как у нас?

— Фильмы смотрел, — вывернулся Бернар. — В гостинице есть кинозал, и раз в неделю крутят кино, в том числе купленное у вас. Вся деревня ходит.

Лес поднимался к голубым небесам по ту сторону траншей (первая — морщинистая от набегающей ряби, в двух других вода неподвижна, как в стоячих канавах) и невысокого бетонного ограждения. Коричневые, красноватые, фиолетово-серые стволы выше десятиметровой береговой стены, кроны сливаются в сплошную массу, кое-где меж деревьев виднеются «русалочьи хвосты» — конусовидные растения, покрытые плотно прилегающими серо-зелеными кожистыми листьями, похожими на чешую, — и все это окутано маревом испарений и цветущими лианами.

— Смотрите, какая атаманша!

Бернар оглянулся: турист показывал на Домну, неторопливо поднимавшуюся на мостик. Оделась она, как полагается для вылазки в Лес: шаровары заправлены в туго зашнурованные сапожки, поверх фуфайки — безрукавка с оттопыривающимися накладными карманами, голова замотана платком. Необъятное брюхо перетянуто широким кожаным ремнем, две кобуры с револьверами и тесак в ножнах.

— Почему атаманша? — в недоумении спросил Бернар.

— Настоящая бой-баба, огромная и вооруженная! — Филипп хихикнул.

— Так она же в Лес пошла, а не в магазин за нитками. Все правильно, грамотно… — отозвался Бернар, провожая взглядом старую колдунью.

— Интересно, умеет она стрелять?

— Те, кто не умеет стрелять, в Лес не ходят. А если ходят, то всего один раз — насовсем.

Станционные рабочие подкатили к лебедке в конце перрона тачку с помятой металлической лоханью. Они суетились, потому что запаздывали: поезд уже близко, и если кормежки не будет — он может проскочить мимо, не останавливаясь. Лязгнули цепи, заскрипел ворот. С другой стороны нарастал шум: гоня впереди себя волну, по траншее двигалось что-то темное в пестрых пятнах. Бернар вовремя отступил от края, а замешкавшемуся Филиппу забрызгало ботинки.

Спустить на цепях лохань с угощением рабочие успели вовремя. Зверопоезд (а если по-научному, то гигантский пустотелый червь-путешественник обыкновенный) замедлил ход и остановился, вытянувшись вдоль платформы. В его бугристых шершавых боках открылись складчатые диафрагмы. Внутри было темно и затхло. На Беспечном Берегу никто не выходил, и отъезжающих набралось не больше десятка. Подвыпивший пожилой мужчина принялся доказывать проводнику, что он активный участник антимерсмонианского движения и поэтому имеет право на бесплатный проезд, но его удостоверение куда-то запропастилось.

— Гнали мы Темного Властителя до самого Кесуана пинками и прибаутками, мечами и магией!.. — разносился его нетрезвый голос над почти обезлюдевшим перроном, осененным тенью береговой стены.

— А у него авторучка в кармане не вытечет? — с усмешкой спросил Филипп.

— Все может быть… — рассеянно пробормотал Бернар, глядя на мостик, по которому несколько минут назад прошествовала Домна, большая, грузная, с такой же большой корзиной. Вернется она, скорее всего, только к вечеру, так что время есть. Сейчас он отправится в ее берлогу (там никого, Мерлизу она, если отлучается надолго, отводит к соседке), и в этот раз ему наконец-то повезет, должно повезти! Он найдет то, что ищет, разгадает ее проклятый секрет…

Его вернул к действительности мальчишески восторженный возглас туриста:

— Что это?!

На шкуре зверопоезда, напоминающей расцвеченную пестрыми лишайниками поверхность камня, на высоте человеческого плеча сверкнуло нечто невероятно красивое. Брошь из переливчатых самоцветов, невесть как тут оказавшаяся и прилепленная к боку живого поезда. Филипп потянулся ее схватить — и схватил бы, не успей Бернар дать ему по руке.

В течение трех-четырех секунд он испытывал всепоглощающее удовлетворение: ему давно хотелось стукнуть туриста, да повода не было.

— Вы чего?.. — Растерявшийся Филипп попятился от него. — Больно же!

— Не трогайте. Перекидников видели? Это вроде них, только насекомые. Паразиты. Вы схватите, и они вам под кожу яички отложат, намучаетесь потом. Вот, смотрите!

Он вытащил складной нож и ткнул острием в «драгоценность» — та зашевелилась и распалась на отдельные блестящие «камешки», которые сразу же расползлись в разные стороны.

— Это они так людей приманивают, — наставительно добавил Бернар. — С учетом человеческих склонностей и привычек.