Чтение онлайн

От растаявшего снега в сапогах было мокро, и я встала на бордюр, сразу прибавив в росте сантиметров двадцать. Меня заметили.

— Яна! Сергевна! — бодро крикнули слева.

Машину обходил Иван Савельевич. Раньше мы тренировали вместе: я ребят, он девчонок, от его спортзала тоже остались головешки. Он встал на бордюр рядом, немного смущенно отряхивая спортивный костюм от налипших хлопьев сажи.

— Привет, — дрожащим голосом сказала я. — И что теперь думаешь делать?

— В спортивный комитет пойду, может, выделят помещение… Это ты коммерческая, сможешь найти спортзал.

— Ага, коммерческая, — хмыкнула я. — С моих гонораров спортзал не арендуешь. Что случилось-то?

— А черт его знает, — сплюнул старый тренер. — Загорелась под утро. Зарево за километр видно было — приехали, да залили все. Скорее всего, проводка в зале подвела, вот и полыхнуло.

— В каком? В моем?

Савельевич пожал плечами, скептически глядя на обгоревшие остатки спортивного комплекса.

— Может и в твоем. На следствии выяснят, — он прищурился. — Ты когда договор аренды подписывала, уточняла, в чьем ведении ремонт и состояние зала?

Я тяжело сглотнула.

— Не помню, — честно призналась я. — Это год назад было.

— Как бы тебя не обвинили, что ты за проводкой не следила. Еще убытки покрывать заставят. Школу ремонтировать.

— Залом не только я пользовалась! — похолодела я.

— Да не кричи ты… Просто прикидываю, чем дело может кончиться. Может, не в проводке дело. Может поджог. Но гореть точно со спортзалов начало. Вон, видишь? Все в спортивном комплексе выгорело и дальше — коридор, кабинет биологии, подсобка… Ты к директрисе подойди. Она все бегала и кричала: «Где Яна Сергеевна!»

— Что ей надо?

— Не знаю.

— Ладно, — я спрыгнула с бордюра, подняв грязные брызги.

Директриса стояла в компании преподавателей и оживленно спорила с завучем. Тощая тетка с рыжими волосами, скрученными в узел выглядела жалко: перемазанное сажей лицо с дорожками от слез на щеках. Заметив меня, она уцепилась за рукав, попыталась отвести в сторону и столкнулась с трудовиком. Так и остановилась рядом с ним, нервно хватая воздух и едва выдавливая слова:

— Яна… Сергеевна… я…

— Да вы не волнуйтесь, — вздохнула я.

— Такое горе… такое…

— Я понимаю, — оборвала я поток нелепицы о том, какое несчастье нас постигло.

— Школу закроют на ремонт… договор… я так расстроена…

— Не взяла его с собой, если вы об этом, — нахмурилась я.

— Конечно, конечно, — она глубоко вздохнула и закрыла глаза. — Яна Сергеевна! Я бы не хотела разрывать с вами соглашение! Вы нас очень устраиваете! Я вас понимаю, но школу отремонтируют, и вы сможете возобновить тренировки! — сосредоточенно выпалила она на одном дыхании.

— Когда? — спросила я.

— Понимаете мы… еще неизвестно… будет следствие, — директриса снова растеклась лужицей тотального несчастья.

— Так что мне делать? У нас после Нового года соревнования, я уже заявку подала.

— Я обязательно постараюсь вам помочь! Я уже говорила коллегам, как только станет что-то известно, мы проведем совещание и обязательно что-нибудь придумаем!

— Мой телефон у вас есть. Он сохранился? — уточнила я.

— Да, — она схватилась за сумку и облегченно вздохнула. — Да, конечно. Когда что-то выясниться, я позвоню.

— Отлично, — вздохнула я.

— Вы не собираетесь искать новое помещение?

Я тяжело вздохнула.

— Вы знаете, у меня со временем проблемы, я не уверена, что смогу найти зал, — тряхнула я головой. — Звоните, если что.

Я посчитала, что разговор окончен и вернулась к машине. Савельевича возле нее уже не было.

Как все не вовремя… А теперь бегом домой и смотреть договор. Вдруг и правда там прописано, кто должен заботиться о состоянии проводки? А если я? А если виновата проводка и именно в моем зале? Вдвойне влипла.

Я села в машину и чуть-чуть посигналив, чтобы распугать народ с дороги, рванула со школьного двора. Пробка уже рассосалась, я домчалась до дома за пару минут и сломя голову пробежала четыре этажа, бросив машину у подъезда.

И вросла в пол, образно выражаясь, перед своей дверью. На полу лежал букет.

— Какого черта! — громко сказала я и присела перед букетом на корточки.

Цветы были свежие, это не ошибка — никто не ошибается дверью дважды. Пяток красных гвоздик в прозрачной пленке. На лепестках еще была роса. Их принесли недавно. Мне.

Я подняла цветы. Под букетом лежала открытка.

Я подобрала ее и вошла в квартиру. На кухне я поставила гвоздики в бокал с водой, хотя бы затем, чтобы доказать Андрею и Эмилю их существование. Может быть, все-таки кто-то из них принес цветы?

Я сбросила сапоги, села за кухонный стол и только после этого рассмотрела открытку. Выпуклый рисунок желтых роз и надпись «Поздравляю!» ни о чем не говорили. Перевернула. «Охотнице Яне» — было написано там. — «С любовью»

Точно не Эмиль!

Я еще раз взглянула на подпись. Почерк незнакомый и никаких ассоциаций не вызывает. Я провела пальцами по буквам, всматриваясь в фиолетовые чернила.

В кармане зазвонил телефон, я не глядя ответила:

— Слушаю.

— Привет, это Андрей, — голос звучал непривычно задумчиво. — Слушай пару часов назад приходил клиент, спрашивал о тебе. Просил сведения и что про тебя говорят… Странный мужик.

— Вот это новости, — хмыкнула я. — Кто он?

— Раньше я его не видел. Не знаю.

— Вампир?

— Я не понял, — признался Андрей.

— Ты шутишь? — помолчав, спросила я, знакомая с его чувством юмора. — Как ты мог не понять, ты же сам…

— Вот так! — огрызнулся он. — Пришел рано, в шесть утра еще темно, это мог быть и человек и вампир. Не под дозой. Зубы не показывал. Как, по-твоему, я должен понять?

— Вы разве не чуете друг друга? — не знаю почему, но это казалось мне логичным.

— Если специально скрываемся, то нет.

Прикидываться они умеют кем угодно, в это я верю.