Чтение онлайн

— Что ж, это уже кое-что.

Джен кивнула. Из чужого телефона можно много чего узнать.

Она принялась прокручивать меню, щурясь на светящийся экран. Я невольно ежился под звуками нажимаемых кнопок, ощущение было такое, будто роешься в чужих карманах.

— Может, позвонить в полицию или что-то в этом роде?

— И что мы им скажем? — спросила Дженни. — Что Мэнди не пришла на назначенную встречу? Ты что, не смотришь полицейских сериалов? Она — взрослый человек. Ее нельзя считать пропавшей до истечения двадцати четырех часов.

— Но мы нашли ее телефон. Разве это не наводит на подозрения?

— Может, она его потеряла.

— А как насчет того лысого, который гнался за нами? Как насчет обуви?

— Ага, копам так все и расскажем: как самовольно проникли в заброшенное здание и увидели там крутейшие кроссовки в мире. А потом появился лысый тип и мы драпанули. Звучит чертовски правдоподобно и сразу внушает к нам доверие.

Я помолчал. Крыть, конечно, было нечем, но и спокойствия это не добавляло.

— Джен, Мэнди — мой друг.

Она обернулась ко мне, подумала и кивнула.

— Ты прав. Наверное, нам нужно попробовать связаться с копами. Но если они все-таки нас послушают, то заберут телефон Мэнди.

— И что?

Джен вернулась к маленькому экрану.

— Надо сначала посмотреть, вдруг она сделала какие-нибудь фотки.

Мы остановили такси, расплатились и зашли в кофейню в стиле старой гостиной. Прикольное такое заведение — старые кушетки сочетаются с доступом к высокоскоростному Интернету, а крепкий кофе подают в чашках размером с миску.

Когда мы зашли внутрь, я вдруг заметил, как «заморгал» браслет Джен.

— Что это?

Она улыбнулась.

— Это детектор беспроводного Интернета. По нему сразу видно, есть ли связь в помещении, так что нет надобности загружать компьютер.

С моей стороны последовал кивок. Я видел в журналах рекламу таких детекторов. Они действительно полезны, поскольку позволяют легко установить, есть ли в данном кафе или отеле беспроводной Интернет, но только инноватору придет в голову использовать такое устройство еще и в качестве украшения. Мы заняли кушетку и склонились над телефоном Мэнди, чтобы глаза привыкли к пикселям его маленького экрана, наши головы почти соприкасались. Конечно, этот мобильный телефон никак не был предназначен для двух зрителей, но я не жаловался. В такой близости я ощутил запах волос Дженни, с ванильным оттенком, пробивавшимся даже сквозь запахи пыльного сиденья и молотого кофе. А своим плечом я ощущал тепло ее плеча.

— Что-то не так? — спросила она.

— Нет, порядок, — ответил я, но для себя сделал заметку: «Обалдевать от случайного соприкосновения — это не в струю».

Я нашел опцию «КАМЕРА», пальцы легко управлялись с привычным до слез интерфейсом. Вот бы финны, как заслуженному пользователю, прислали мне еще такую трубку. В меню было пять изображений, сохраненных в порядке съемки. Я выделил первое, нажал большим пальцем «ОК», и экран заполнила мохнатая рыжая морда.

— Это кот Мэнди, Маффин. Он ест тараканов.

— Полезный зверь.

Еще клик, и появилась молодая женщина, латиноамериканка, с улыбкой отстраняющаяся от камеры: в нижней трети экрана завтрак.

— Кассандра, ее соседка. Или подружка. Они вместе снимают квартиру, а больше никто ничего не знает.

— Наверняка подружка, — заявила Джен. — Кому придет в голову фоткать девчонку, с которой просто снимаешь на пару квартиру?

— Может быть, и нет, когда у меня впервые появился телефон, я снимал ящик комода с носками.

Она сжала мою руку.

— Как же ты будешь жить без него?

— Это будет и не жизнь.

Я кликнул снова — парень в черном берете, может быть, чуть более небрежном, чем диктовала последняя мода на береты. Деловой снимок из разряда поисков крутизны.

— Логотип слишком велик, берет натянут туговато, — с ходу заметила Джен. — Да и вообще, какие береты летом?

— Ага, и рубашка, похоже, в духе верхнего города. Не из тех, какие носят в Чайна-тауне.

Я проверил дату снимка — он был сделан вчера.

Увидев следующий снимок, Джен слегка ахнула. Это была кроссовка, кроссовка Джен, мгновенно узнаваемая по манере завязывать шнурки. Я разглядел даже шестиугольники мостовой променада Ист-Ривер.

— Это что… Это фотка, которую ты…

— Да, я отослал ее Мэнди, — признался я.

Она отвернулась, потом снова посмотрела на меня, но уже прищуренными глазами. Я почувствовал, как стремительно улетучивается романтическое облако, окутавшее нас на кушетке.

— Тебя ведь уже не смущает то, как я зарабатываю на жизнь?

— Нет. Но на самом деле стало доходить только сейчас. — Она посмотрела вниз на свои шнурки. — Я пытаюсь сообразить, не чувствую ли себя подвергшейся насилию.

— А может, лучше попробовать почувствовать себя польщенной?

— Постой, а что именно собиралась Мэнди сделать с этой картинкой? Просто посмотреть? Переслать дальше по цепочке?

Я прокашлялся, размышляя, раскрывать ли все карты.

— Может быть, использовать в паре рекламных объявлений. Сделать образец доступным во всех торговых центрах в Америке. Короче, ввести твой способ завязывать шнурки в моду.

Я увидел, что по лицу Джен проносятся до боли знакомые вопросы.

Не обокрали ли меня? Комплимент ли это? Может, я тайно знаменита? Когда я получу свой процент? И конечно: этот парень, он полная задница или как? Последний вопрос — это про меня.

— Вау! — сказала она после затянувшейся неловкой паузы. — Я все время размышляла, как это происходит.

— Что происходит?

— Ну, как что-то, считающееся крутым, вдруг выпадает из струи и мигом уходит в отстой. Наверное, просто не понимала, что тут работает целая индустрия: мне по наивности казалось, что это, по крайней мере отчасти, происходит естественным путем.

Я вздохнул.

— Ну, отчасти так и происходит. Но естественному ходу событий немного, так сказать, помогают.

— Ага, понятно. Что-то вроде задымленного заката.

— Или генетически модифицированных бананов.

Она рассмеялась, снова глянув на свои шнурки.

— Ладно, я это переживу. Ты, конечно, знаешь, как польстить девушке.

Я радостно заулыбался, от неожиданности не въехав, нет ли тут иронии. Дело обычное, такие вещи хуже всего просекаются как раз тогда, когда нужно. Однако пока на моей физиономии расплывалась улыбка, в голове теснились вопросы: «А правда ли она польщена? Может, прикалывается? Неужели я все испортил? А что, собственно говоря, „все“?»