Чтение онлайн

…Не меньше друзей стало у нас и в Челябинске: Тихомировы Вася и Люба, Лифшицы Бен и Рая, Вайсманы Майя и Илья, Опалихины Виктор и Ольга, Разумовы Алексей и Нина, Туники Ефим и Татьяна и многие другие — все не чаяли души в моей Дусе.

Особую роль наша мамочка сыграла в воспитании наших двух сыновей, которым она в детстве и позднее, пока они еще были дома, посвящала все свое время и свою любовь. Все хорошее, что у них есть — от матери. Хотя Евдокия Ефимовна работала всю жизнь экономистом и была примером во всем на работе, она никогда не забывала своего долга. Только сегодня, когда ее нет с нами, мы, трое мужчин — отец и сыновья, вполне оценили ее жертвы для семьи.

Когда наша мать оперировалась в 1983 году в онкологическом отделении областной больницы, меня потрясло мужество, с которым она смотрела на будущее. Мы благодарим судьбу за то, что Евдокия Ефимовна оставалась еще целых десять лет, до последнего вздоха на своем посту — матери, жены, бабушки, не жалуясь на свои бесконечные боли. Более того, когда я заболел, она провела много бессонных ночей рядом со мной, у больничной койки, что, несомненно, отнимало у нее последние силы…

29 января ее провожали в последний путь наши семьи, ее сестры Зоя и Клавдия со своими детьми и внуками, ее и мои друзья, мои коллеги, которые ее очень любили, бывшие ученики, представители районного и городского отделов народного образования и профсоюзных комитетов. День выдался солнечный, как бы в память о ее светлом земном пути.

Я прекрасно понимаю, что образовавшаяся пустота невосполнима. Одиночество пугает, наступая неудержимо, особенно в бессонные ночи, когда случившееся кажется нереальным, только сном, из которого невозможно вырваться. И вот я как бы пишу ретроспективно сценарий к фильму, последние кадры которого еще мерцают на экране памяти. Сценарий пишется так, для формы, ведь в фильме ничего уже исправить нельзя, разве что конец: счастливый старец окружен любящими его детьми и внуками, друзьями, бывшими учениками, коллегами по работе и ангелом-хранителем, беспокойной, вечно хлопочущей Лидией Александровной Чучковой. И это чудо не выдумано, оно достойно отдельного рассказа с подробным описанием того, что делает каждый из окружающих меня друзей, в том числе и тех, которых нет рядом, но в мыслях они со мной.

Несмотря на все попытки друзей и близких отвлечь меня от холодной действительности, я веду свой нескончаемый разговор с той, которой нет, с той, которой я не успел сказать самые нужные и важные слова. От этого становится больно, так больно, что глубокий стон вырывается из груди, затаившей отчаяние по навсегда ушедшему любимому человеку…

Все вокруг хотят, чтобы я еще жил. Добрыми словами, ежедневной заботой и любовью меня подбадривают, следят за моим питанием, лечением и душевным равновесием. Я вижу, все делается от чистой души, и я поддался слабой надежде — что-то еще суметь, встать твердо на ноги для того, чтобы навести порядок в своих многочисленных папках, книгах, записях, ведь они могут еще кому-то пригодиться.

Смысл того, что я смог написать в эти мрачные дни моей жизни, состоит в том, чтобы разобраться в самом себе. Я отнюдь не хотел изображать приключения человека в бурное время XX века.

Как одному из тех, кто пережил ужасы войны и не меньшие опасности до-и послевоенного времени, чтобы затем более сорока лет своей жизни посвятить воспитанию и образованию детей, мне показалось важным доверить бумаге нескончаемый диалог со своим «Я» о правильности выбранного пути.

Заканчивая свой путь, я могу с уверенностью утверждать, что я не предал свое мировоззрение и действовал всегда в соответствии с ним, не струсил, когда надо было защищать то, что считал правильным…

Жаль только, что не смог сделать все, что считал важным и нужным: ввести полное самоуправление учащихся, создать дружный коллектив учителей и их родителей, освободить школу от авторитарных методов обучения, добиться объективной дифференциации учащихся по их способностям, знаниям и навыкам…

Несколько лет я занималась с малышами первой в нашей области студии эстетического воспитания дошкольников «Родничок» при Дворце культуры ЧТЗ. «Развитие речи и детское словесное творчество» — так назывался предмет, который я вела.

Вот некоторые мои студийные наблюдения.

В самом начале наших занятий спрашиваю детей:

— Кто написал сказку «Курочка-ряба»?

Отвечают:

— Пушкин!

— Корней Чуковский!

— Это мой папа написал!

— Я! Это моя сказка!

Читаю в одной из младших групп «Федорино горе» Чуковского, но не просто читаю: дети сами должны найти последнее слово в строке, когда оно диктуется рифмой. И вот доходим до того момента, когда «кастрюли полетели, зазвенели, да к Федоре прямо в печь, стали жарить, стали печь! Будут, будут у Федоры и блины и…».

Это вы бы сказали «пироги», исходя из логики стихотворения. А дети и тут подобрали рифму: «И блины, и помидоры!»

На одном из уроков предлагаю:

— Сейчас мы будем разговаривать по телефону, — и ставлю на стол телефонный аппарат. — Но давайте сначала назовем его части. Это что?

— Трубка!

— Это что?

— Рычажки!

— А это? — я вращаю диск.

— Диско!

Примеры времени: стиль «диско».

— Прекрасно, — говорю. — А для чего нам нужен телефон?

— Врача вызывать!

— Пожарников!

— Хорошо. Подойди сюда, Машенька… Вызови, пожалуйста, пожарную охрану.

Маша приступает:

— Алло! Пожарники? Дом горит.

Я отвечаю за «пожарников»:

— Ваш адрес?

Машенька и тут не растерялась:

— Улица Корнея Чуковского, дом 75.

— Ждите, сейчас выезжаем!

А к следующему уроку Маша сочинила целую сказку:

«Учили мы вежливые слова и как вызывать по телефону пожарников. Набираю номер и говорю:

— Приезжайте, пожалуйста, у нас дом горит!

Приехали пожарники, а дом потушить не могут — воды нет! Выручил их добрый волк Вова, принес им в ведре воды.

Так и потушили пожар».

Разучивала я с ними русскую народную потешку:

А через неделю у Маши эта потешка «переплавилась» в такую: