Чтение онлайн

А теперь Милену убили. И на сцену должна выйти дочь Павла Соня, которой «помогали» бы специально отобранные и проинструктированные друзья и подруги…

–  Вы так легко мне все рассказали, - Настя даже не пыталась скрыть удивление.
– Почему, Илья Сергеевич?

–  Я хочу, чтобы это закончилось, - спокойно ответил Бабицкий.
– Вот только сейчас, когда вы пришли, я вдруг понял, что очень этого хочу. Больше всего на свете.

–  Почему?
– повторила она.

–  Потому что я люблю Наташу и хочу жениться на ней.

–  И что вам мешает?

–  Камаев. Он запрещает мне даже думать об этом. Наташа не должна быть постоянно рядом со мной, пока я на него работаю. Мне придется как-то объяснять свои отлучки, телефонные разговоры, я стану все время лгать и рано или поздно попадусь. И все сорвется. Даже если вы не сумеете помешать Камаеву и он будет продолжать гробить жизнь Седова, то уже без меня.

–  Но вы же могли уйти от него, разорвать ваше соглашение. Почему вы этого не сделали? Почему надо было ждать, пока вами займется милиция?

–  Знаете, что он сделал бы со мной за непослушание? Рассказал бы все Наташе и разрушил нашу с ней жизнь. Камаев мстителен и злопамятен, он никому не прощает, если люди ведут себя не так, как он ожидает. А меня вы нашли не по моей вине, и ему не за что будет меня наказывать. Он меня отпустит. Что вы так смотрите, Анастасия Павловна? Я - слабый человек? Да, к сожалению, это так. Но арестовать и посадить меня за это невозможно.

–  Да, - подтвердила она и невольно повторила следом за Ильей Сергеевичем.
– К сожалению, это так.

Выйдя от Бабицкого, Настя села в машину к терпеливо дожидающемуся Хвыле.

–  Виктор звонил, - сообщил Хвыля, складывая газету, которую читал.
– Эта дочка Седова - отъявленная лгунья. Целый час канифолила ему мозги про дядьку, который за ней следил, а сама даже его внешность два раза подряд одинаково описать не может.

–  А что Виктор? Поймал ее?

–  Насчет поймать команды не было. Он же ее насчет Маневича крутил. Они, оказывается, совсем недавно познакомились.

–  Да, я знаю.

–  А еще она сказала, что хочет уехать за границу на время, пока этого дядьку, который за ней следит, ищут. Ничего себе запросы у современных школьниц, да?

–  Да уж, - рассмеялась Настя.
– Небось со своим милым ехать собралась?

–  Витя так понял, что с ним, с Антоном. Девочке ужасно хочется казаться взрослой, Витек ей глазками сделал - она перья и распустила, дескать, мы не лыком шиты, можем с бойфрендом за границей пожить.

Да, господа Камаев и Бабицкий, вы умеете бить без промаха, подбирать нужных людей и давать им правильные инструкции. И ведь действительно, с точки зрения уголовного права придраться не к чему. Они неподсудны.

–  Поехали, Ваня, - устало сказала она.

–  Куда едем?

–  В контору, на Петровку. Сейчас позвоню Зарубину и Рыжковскому, надо собраться, поговорить.

В пятницу утром, когда Настя Каменская уже подходила к зданию ГУВД на Петровке, ей позвонил начальник:

–  Анастасия Павловна, вы сегодня будете?

–  Я уже почти пришла, буду у себя через пять минут.

–  Минут через пятнадцать зайдите ко мне, хорошо?

–  Конечно, Константин Георгиевич.

Она поднялась в свой кабинет, подумала, не выпить ли кофе, но решила, что все равно не успеет, и вместо кофе заглянула к Короткову.

–  Юр, не знаешь, зачем меня шеф вызывает?

–  Знаю, - хмуро ответил Юрий.
– Ничего хорошего. У Седова инсульт.

–  Как - инсульт?!

–  Вот так. Как начал пить во вторник, на поминках, так всю среду и четверг квасил, не прерываясь, а сегодня ночью его кондратий разбил. В больницу увезли.

–  И что говорят врачи?

–  Потеря речи и двигательных функций. И неизвестно, поднимется он или нет.

–  Господи, кошмар какой, - охнула Настя.
– Так меня Большаков для этого звал?

–  Да нет, это так, на закуску. Ты же просила его поискать подходы к «Нефтянику», вот у него что-то прорисовалось. И еще ответ из Смоленской области пришел.

–  Так это же хорошо!
– обрадовалась она.

–  Не знаю, не знаю, - Коротков никогда не страдал излишним оптимизмом.
– Не уверен.

Настя поняла, что Юрка что-то знает, а может быть, и не «что-то», а все, но не хочет рассказывать. Ну ладно, начальник сам скажет.

Ровно через пятнадцать минут после звонка Большакова Настя подходила к его кабинету. Оттуда навстречу ей, едва не сбив с ног, вышел высокий мужчина в штатском. Настя узнала одного из руководителей Департамента по борьбе с экономическими преступлениями. Интересно, что он делал с утра пораньше у Большакова? И профиль у двух подразделений разный, и уровень у генерала не тот, чтобы к простому муровскому начальнику самолично ходить.

–  Присаживайтесь, Анастасия Павловна, - Большаков широко улыбнулся и показал рукой на ближнее к себе место за длинным столом для совещаний.
– У меня к вам три сообщения. Одно нейтральное, но почти хорошее, одно плохое и еще одно очень плохое. С какого начать?

«С очень плохого», - собралась было ответить Настя, но сказала совсем другое:

–  Как вам удобнее.

–  Тогда начну просто с плохого, потому что оно не имеет отношения к двум другим. Павел Седов попал в больницу в очень тяжелом состоянии. У него инсульт. Я ему искренне, по-человечески сочувствую, но тут есть и чисто служебный вопрос. Надеюсь, как свидетель он вам больше не нужен? Потому что вряд ли вы сумеете в исторически обозримое время задать ему хотя бы один вопрос и получить ответ.

–  Нет, все, что нам нужно, мы успели узнать.

–  Ну и хорошо. Теперь сообщение нейтральное: из Смоленской области пришел ответ на наш запрос. По переданной им фотографии Канунникова был опознан находящийся у них в морге труп мужчины, который проходил как неопознанный. Тело было обнаружено в лесу, без вещей, без документов, без денег, даже часы сняты, поэтому все решили, что это чистое убийство с целью ограбления. Вы оказались правы, Анастасия Павловна, с чем я вас и поздравляю.

–  Спасибо, - она слабо улыбнулась.
– Ну что, пришел черед самого плохого?