Чтение онлайн

–  Хорошо, поедем! - сказал я.

Ниагаров засиял:

–  Вот умница! Сейчас мы это устроим в два счета, это тут, рядом. Эй, извозчик! На Сельскохозяйственную выставку, - полтинник.

–  Что вы, вашсиясь! Два рублика! Конец-то какой - не иначе как десять верст.

Ниагаров смутился:

–  Ну уж и десять! Я-то отлично знаю, где эта самая выставка помещается. Верст семь, не больше. Полтора, одним словом.

Мы поехали.

–  Вот, смотри и удивляйся! - нравоучительно сказал Ниагаров, когда мы после долгих поисков главного входа попали на территорию выставки. Удивляйся и учись. Это тебе, брат, не твоя Балта. Выставка, брат! Все-рос-сий-ска-я! Одна только ее площадь занимает девяносто пять квадратных верст. Специально для нее Крымский мост выстроен. Я строил. Ну, дружище, пойдем. Вот, видишь павильон?

–  Вижу, - застенчиво сознался я.

–  Так знай же, о юноша, что этот павильон не что иное, как точная копия Байдарских ворот. Только моря не хватает. Не успели. Я строил.

–  А почему он такой маленький?

–  Младенец! А что ж, по-твоему, Байдарские ворота больше? Уж будьте уверены! Три недели строил, до последнего сантиметра все вымерял.

–  А почему он деревянный? И почему возле него хвост стоит? И потом...

–  Эх, провинция-матушка! Это туристы очереди дожидаются. Точная копия. Хочешь, подымемся?

Мы подошли.

Один из туристов колотил кулаками в дверь Байдарских ворот и орал:

–  Гражданин! Вы уже три часа уборную занимаете! Нельзя же так! Ведь люди дожидаются!

–  Пойдем отсюда, - развязно сказал Ниагаров. - Это не так интересно. Сейчас ты упадешь в обморок от изумления. Я покажу тебе... гм... Я покажу тебе настоящую швейцарскую корову...

–  Не может быть!

–  Молчи, несчастный! Здесь все может быть. Гляди!! Чудесный экземпляр! Ты только посмотри. Какой хвост, какая чудесная шоколадная шерсть, а глаза-то, глаза! Прямо как у лошади, умные.

–  Ниагаров, - укоризненно сказал я, - как тебе не стыдно! Во-первых, швейцарские экспонаты на выставку не принимаются по случаю бойкота, а во-вторых, это не корова, а лошадь. И не экспонат, а она запряжена в телегу.

Но Ниагаров не унывал.

–  Вздор! Это не важно! Пойдем! Ты сейчас упадешь в обморок. Живых бухарцев видел? Нет? Эх, глушь, глушь! Гляди! Видишь, какие полосатые, просто прелесть! Брови у них, по обычаям ислама, насурьмлены, а ноги выкрашены. Можешь потрогать руками, если хочешь. Это можно.

Один из бухарцев оглянулся и оказался хорошенькой женщиной.

–  Нахал! Вы не смеете приставать к порядочной женщине!

–  Смотри-ка! - воскликнул Ниагаров. - Английская территориальная пехота! Видишь, дуся, какая у них красивая форма?

Английский пехотинец подошел к Ниагарову и сказал:

–  Гражданин, если будете приставать к женщинам, отправлю в район.

–  Ладно, - сказал опечаленный Ниагаров. - В таком случае сейчас я вам покажу нечто исключительное. Голову потеряете. Пивная-с. Настоящая пивная "Новая Бавария".

На этот раз он оказался прав. Пивная была "Новая Бавария". И через час я потерял голову.

4. ПТИЧКА БОЖИЯ

Ниагаров ворвался в кабинет редактора:

–  Здравствуйте, товарищ редактор! Пролетарии всех стран, соединяйтесь! Работаете?

–  Работаю.

–  Работайте, работайте! Кто не работает, тот не ест, как говорится. Правильно. И вообще - мир хижинам, война дворцам! Принес тебе стишки. Лирика. Незаменимо для октябрьского номера. Пятьдесят за строчку - деньги на бочку. А, как тебе это нравится? Видал-миндал? Это, брат, тебе не фунт изюму. Слушай:

Птичка божия не знает

Ни заботы, ни труда,

Хлопотливо не свивает

Долговечного гнезда.

В долгу ночь на ветке дремлет,

Солнце красное взойдет...

И так далее! А? Каково? Сознайся, плутишка, что ты не ожидал такой прыти от старика Ниагарова. Я, брат, профессионал! Буржуазный поэт! Ха-ха! Гони монету...

Редактор покрутил отяжелевшей головой:

–  Это нам, товарищ, не подходит.

–  Почему же оно вам не подходит? - обидчиво заинтересовался Ниагаров.

–  Потому что несовременное.

–  Несовременное? А красное солнце, которое взойдет, - это тебе что? Прямой намек на социальную революцию! Определенно!

–  Не подходит. Потому - у вас "птичка божия" и "гласу бога"... Принесите что-нибудь пролетарское. И без бога. Тогда пойдет.

Ровно через год Ниагаров стоял против редактора:

–  Пей мою кровь. Без бога. Пролетарское. Слушай:

Птичка наша уж не знает

Ни заботы, ни труда,

Хлопотливо не свивает

Долговечного гнезда.

В долгу ночь на ветке дремлет,

Солнце красное взойдет...

Обрати внимание: "Солнце красное взойдет"!

Птичка гласу Маркса внемлет,

Встрепенется и поет...

–  Не пойдет. Нет идеологии. Нет современности. И потом - что это за птичка, которая не знает ни забот, ни труда? В концлагере место такой птичке, а не на страницах советской печати. О Колчаке что-нибудь лучше написали бы!

Ниагаров увял.

–  Жалко. А если я с идеологией, и с современностью, и с Колчаком напишу?

–  Тогда пойдет. До свидания! Закрывайте за собой дверь!

Через год Ниагаров возбужденно сказал:

–  Вот. С идеологией. Современное, и про Колчака есть.

Птичка наша уже знает

И заботы и труды,

Хлопотливо выкидает

Колчака она в пруды...

В долгу ночь на ветке дремлет...

Солнце красное взойдет!

Птичка нас...

–  Не пойдет, - перебил редактор. - Несовременно.

Ниагаров сардонически захохотал.

–  А Колчак - это тебе не современное?

–  В прошлом году было современно, а теперь несовременно. Теперь надо про польскую войну писать. Не пойдет.

Год спустя Ниагаров посмотрел в упор на редактора и процедил сквозь зубы:

Птичка польская не знает

Ни заботы, ни труда,

Хлопотливо не...

–  Не пойдет!

–  Позвольте. Там дальше...

–  Знаю, знаю! И "солнце" не пойдет, и "красное" не пойдет, и "взойдет" тоже не пойдет. Ничего не пойдет. Несовременно.

–  А Польша?

–  Устарело. О нэпе теперь писать надо. Закрывайте за собой дверь!