Чтение онлайн

Огромный зал был темным, закопченным и сырым. Спертый, душный воздух оказался неожиданно теплым, но при этом отвратительно пахнущим рыбой.

Тяжелые плетеные ковры украшали стены, а пол был выстлан сухим тростником, который противно хрустел под ногами.

Единственным источником света служил большой кожаный сосуд, установленный в глубокой яме в самом центре комнаты; он вмещал целое озеро какого-то неизвестного темного масла, бесшумно горящего голубоватым мерцающим пламенем. За ним на высоком постаменте находился потрясающий трон короля Тойкеллы, похожий на платформу, сделанную из многих десятков колоссальных костей, — целый склеп из элегантно переплетающихся и плотно скрепленных вместе берцовых костей, ребер, огромных изогнутых бивней, лопаток, челюстей. Этот внушающий ужас королевский трон целиком состоял из останков громадных животных, обитающих на заледеневшей земле.

Сам король оказался вполне достойным подобного трона: совершенно лысый гигант с огромным брюхом, поразительно уродливый и абсолютно голый, если не считать полоски кожи вокруг талии и ожерелий из костяных бусин и длинных желтых зубов, болтающихся на его груди. Лицо, спину и плечи правителя украшали яркие полосы, нарисованные краской. В левой руке он держал огромный жирный кусок окровавленного мяса, обугленного с одной стороны, но в целом практически сырого, и продолжал обгладывать его, когда вошли Харпириас и Коринаам. Стайка полуголых женщин, преимущественно столь же толстых и уродливых, как и он сам, — жены? наложницы? принцессы? — расположились в ленивых позах у подножия трона.

Метаморф выступил вперед, принял позу, которая, очевидно, должна была символизировать покорность, — руки подняты высоко вверх, ладонями наружу — и приветствовал короля длинной, неторопливой речью, совершенно непонятной для Харпириаса. Когда Коринаам закончил, король некоторое время молчал. Потом оторвал кусок мяса и принялся задумчиво его жевать, внимательно разглядывая Харпириаса.

Наконец медленно, торжественно поднялся во весь свой царственный рост, все еще с куском мяса во рту, и долго говорил что-то таким низким басом, какого Харпириасу никогда еще слышать не приходилось, — его рокочущий рык больше походил на голос скандара, чем на голос человека.

Закончив свою речь, он оторвал от ляжки, все еще зажатой в руке, еще один здоровенный кусок мяса и небрежно швырнул его вниз Харпириасу, который с некоторым удивлением поймал королевский подарок.

— Король приветствует вас, — прошептал Коринаам.

— Скажи ему, что я благодарю его за доброту.

— Потом. Сперва съешьте то, что он вам дал.

— Вы это серьезно?

— Абсолютно. Ешьте, принц.

Харпириас мрачно уставился на мясо. От него исходил резкий, едкий, неаппетитный запах. Только один край выглядел поджаренным.

Остальная часть была ярко-красной, за исключением толстой прослойки сала и хрящей, проходящей посередине. Он повертел в руках увесистый кусок, придирчиво высматривая, нет ли на нем личинок.

— Съешьте его, — снова повторил метаморф. — Мясо от куска самого короля нельзя отвергать.

— Вот как? — произнес Харпириас. — Да. Да, конечно.

Все происходящее начинало казаться ему нереальным. Он чувствовал, что цивилизованный, спокойный Маджипур остался где-то далеко. Словно он забрел в какую-то незнакомую новую вселенную или же находится во власти очень правдоподобной галлюцинации. А может быть, он спит, и это просто темное послание Короля Снов? Но если это сон, то Харпириас не видел способа проснуться.

Харпириас напомнил себе, что в мире бывают вещи и похуже, чем есть полусырое мясо, и еще, что дипломат часто вынужден следовать обычаям своих хозяев. Он откусил кусочек. Мясо оказалось вовсе не таким плохим, как казалось на вид. Ему доводилось пробовать и менее вкусные продукты, когда он выезжал на охоту в леса Замковой горы. Второй кусок доставил ему меньше удовольствия: он наткнулся на сало, и ему пришлось приложить все усилия, чтобы не подавиться. Но он справился и откусил следующий кусок. Король Тойкелла с интересом наблюдал за его поведением.

— А теперь поблагодари его от моего имени, — сказал Харпириас Коринааму.

— Вы еще не доели свой кусок.

— Он тоже. Мы можем есть и вести переговоры.

— Принц, мне кажется…

— Передай ему мою благодарность, — приказал Харпириас. — Сию секунду.

Коринаам коротко кивнул. Повернувшись к трону, он начал громкую и, похоже, цветистую речь. Король слушал его с явным удовольствием, через какое-то время энергично закивал и в свою очередь разразился длинной ответной тирадой, в которой Харпириас среди потока гортанных горских слов время от времени улавливал слова «корональ» и «лорд Амбинол».

Вскоре до Харпириаса дошло, что король смотрит прямо на него всякий раз, когда произносит эти слова.

Он заподозрил неладное.

— Ну-ка погоди, — сердито обратился он к Коринааму, когда Тойкелла, по-видимому, добрался до конца ответной речи. — Что ты наделал? Ты ведь не сказал ему, что я — корональ, правда? Я же приказал тебе не делать этого.

Метаморф сделал извиняющийся жест.

— Действительно. Но я этого и не делал. Однако, боюсь, что он сам пришел к такому ложному убеждению, принц.

— Ну так разубеди его. Сейчас же. Я не собираюсь действовать обманным путем.

Коринаам явно встревожился. Очертания его тела на мгновение стали нечеткими и задрожали по краям, что всегда служило признаком крайней обеспокоенности метаморфа.

— Сейчас неподходящий момент, чтобы сообщить ему об этом. Это его только собьет с толку, а может, и разгневает — как раз теперь, когда все так гладко началось. У нас будет масса возможностей уладить это недоразумение позже.

— А я говорю — сейчас же, а не позже. Он должен понять, что произошла ошибка, что я всего лишь посланец короналя, а не сам корональ. Это приказ, Коринаам. Я хочу, чтобы ты совершенно ясно объяснил ему, что…

Но тут король Тойкелла снова заговорил. Метаморф настойчивым жестом призвал Харпириаса к молчанию, и Харпириас подчинился.

К собственному раздражению, он опять откусил кусок мяса, даже не заметив этого.

Харпириас мрачно подумал, что полностью находится во власти метаморфа: не имея возможности самостоятельно вести переговоры с королем Тойкеллой, он вынужден на каждом шагу полагаться на своего переводчика.

Коринаам имел полную свободу действий, он мог говорить королю все, что заблагорассудится, и Харпириас никогда не узнает правду о том, что именно он сказал. Это могло стать большой проблемой. И уже, собственно говоря, стало.

Тойкелла снова выжидающе замолчал.

Метаморф бросил взгляд в сторону Харпириаса.

— Король заявил, что очень доволен вашим приездом, — перевел он.

— Прекрасно. Спроси у него, пожалуйста, здоровы ли заложники.

— И снова, принц, должен просить вас проявить терпение. Еще не настал момент задавать этот вопрос.

Харпириаса охватил новый приступ ярости.

— Кто из нас посол — я или ты, Коринаам?

— Насчет этого не может быть никаких сомнений, принц, — склонившись в раболепном поклоне, ответил метаморф.