Чтение онлайн

Молчание. Харпириас взглянул на скандара и сделал руками скручивающий жест.

— Я искал тех людей, которых мы видели на гребне скалы в день охоты, — угрюмо произнес Коринаам.

— Вот как. Ты меня не удивил. А зачем ты хотел их разыскать?

Молчание.

— Выкручивай, — приказал Харпириас скандару.

— Вы понимаете, что это допрос под пыткой? — спросил Коринаам. — Это варварство! Это немыслимо!

— Приношу свои искренние извинения, — ответил Харпириас. — Интересно, сломается ли в конце концов твоя рука, если выкручивать ее дальше? Ведь мы не станем выяснять это, правда, Коринаам? Скажи мне, кто те люди, которых мы видели на скалах?

— Именно это я и пытался выяснить.

— Нет. Ты уже знаешь, кто они, не так ли?

Скажи мне. Говори, Коринаам. Кто они?

— Пиуривары, — пробормотал Коринаам, уставившись себе под ноги.

— Правда? Твои родственники?

— Если можно так выразиться. Дальние родственники. Очень дальние.

Харпириас кивнул.

— Спасибо. Можешь отпустить его, Эскенацо Марабауд. Теперь он кажется мне более готовым к сотрудничеству. Подожди за дверью, ладно? — Когда скандар вышел, он вновь обратился к метаморфу:

— Хорошо. Расскажи мне, что тебе известно об этих дальних родственниках, Коринаам.

Но Коринаам заявил, что знает о них очень мало, и Харпириас почувствовал, что на этот раз метаморф говорит правду.

У его народа существуют старые легенды, рассказал Коринаам, о том, что во времена лорда Стиамота, много тысяч лет назад, одна из ветвей расы метаморфов осела на дальнем севере — те пиуривары, кому удалось уцелеть, как уже догадался Харпириас, после войны, которую лорд Стиамот вел против коренных обитателей этой планеты.

В то время как остатки уцелевших метаморфов были окружены и загнаны в резервацию, устроенную для них в джунглях Зимроэля — так гласило предание, — эти свободные пиуривары продолжали жить изолированно и независимо, следуя древним кочевым обычаям своего народа, в заснеженной горной стране за стеной из девяти великих вершин Граничья Кинтора.

Между ними и другими метаморфами отсутствовала какая-либо связь, даже во время правления лорда Валентина, когда произошло крупное восстание пиуриваров против власти людей. О самом их существовании ходили только смутные легенды.

Время от времени о встрече с ними сообщал кто-либо из тех метаморфов, которые, как и Коринаам, жили в Ни-мойе или каком-либо другом городе поблизости от Граничья Кинтора и зарабатывали на жизнь, нанимаясь проводниками охотничьих или исследовательских экспедиций, рискующих углубиться в северные территории. Однако ни одна из этих встреч не внесла ясности. Даже проводники-метаморфы не могли с уверенностью утверждать, что они видели — всегда на большом расстоянии и очень короткое мгновение — именно себе подобных.

До нынешнего случая.

— У меня не осталось сомнений, — сказал Коринаам. — У меня очень острое зрение, принц.

В тот день, когда мы их видели, я наблюдал, как они изменялись.

— И поэтому решил нанести им визит, не спросив разрешения. Почему?

— Они одной со мной крови, принц. Уже почти девять тысяч лет они живут в этих горах, ни разу не встретившись лицом к лицу с другими сородичами. Я хотел с ними поговорить.

— И что ты собирался им сказать?

— Что преследование прекратилось, что мы, пиуривары, получили свободу передвижения по Маджипуру, что они могут наконец покинуть свое укрытие среди снегов и льда. Разве так трудно понять это, принц?

— Ты мог бы, по крайней мере, рассказать мне о том, что собираешься сделать. И спросить у меня разрешения.

— Вы бы никогда его не дали.

Этот ответ застал Харпириаса врасплох.

— Почему ты так говоришь?

— Потому, — ровным голосом ответил Коринаам, — что я — пиуривар, и это дело пиуриваров, и разве для вас оно имеет хоть малейшее значение, принц? Вы бы сказали, что мне нельзя покидать поселение, потому что вы нуждаетесь во мне в качестве переводчика. Вы бы сказали мне, что я могу самостоятельно вернуться сюда, в горы, в другой раз и тогда уже искать своих сородичей. Разве я не прав, принц?

Харпириаса смущал непримиримый взгляд метаморфа. Он не сразу нашелся что ответить.

— Возможно, ты прав, — наконец произнес он. — Но даже если и так, все равно тебе не следовало уходить, не оставив никакой записки о том, куда ты направился. Что бы мы делали, если бы ты погиб там, в горах?

— Я не собирался погибать там.

— Подъем туда труден, тропа опасна. Пока тебя не было, разразился буран. Не сильный, но вдруг начался бы такой, как тот, во время которого мы ехали через перевал Сестер-Близнецов? Ты же не бессмертен, Коринаам.

— Я знаю, как о себе позаботиться в этих горах. Как видите, я вернулся всего лишь слегка помятым.

— Да. Действительно.

Коринаам не ответил. Он продолжал смотреть на Харпириаса с неприкрытой враждебностью.

Ситуация становилась очень неловкой. Каким-то образом Коринаам одержал верх в этом споре, хотя Харпириас так и не понял, когда же это произошло. Ему было стыдно, что он счел необходимым прибегнуть к выкручиванию рук, чтобы заставить метаморфа говорить.

— Ну? Тебе удалось поговорить с этими давно потерянными родственниками? — после неловкой паузы вновь заговорил он.

— Не совсем.

— Как тебя понимать?

— Я с ними говорил, — сказал Коринаам. — А они со мной — нет.

— Так. Значит, ты говорил, а они нет? Ты хочешь сказать, что не нашел с ними общего языка?

— В сущности, так и было. Нужно ли нам продолжать этот разговор, принц? — Тон Коринаама был напряженным и резким.

— Да. Нужно. Я хочу точно знать, что произошло между тобой и этими людьми.

— Я вам уже рассказал. Два дня я их искал, потом нашел их стоянку в ущелье, в противоположном конце от того места, где я находился.

Невозможно было подобраться к ним близко, но я попытался поговорить с ними оттуда, где стоял; они, по-видимому, ничего не поняли из того, что я им говорил; через некоторое время я сдался и стал спускаться вниз.

— Это все?

— Да, все.

— Контуры твоего тела дрожат, Коринаам.

Ты не в состоянии стоять спокойно. И это свидетельствует о том, что ты лжешь.

— Я их нашел, но не смог ничего от них добиться и вернулся сюда, — хрипло ответил метаморф. — Больше нечего рассказывать.