Чтение онлайн

Вечером, после этой прогулки, они остановились в подземном сводчатом помещении рядом со входом на фабрику синтетических веществ. Здесь работали ученые — и практики, и теоретики. Многие сенаторы тоже имели здесь свои лаборатории и сейчас приветствовали работающих, молчащих, испуганно вскакивающих при их появлении мужчин и женщин (которых порой усыновляли, если те были достаточно знающими и обладали чувством собственного достоинства). По стенам — магические круглые световые пятна, обрамленные черными диафрагмами: разноцветные глаза-светильники, которые можно уменьшить поменять местами передвинуть закрыть. Здесь изучали кристаллы. Каменная пыль лежала на черных столах. С потолков свисали большие таблицы с удивительными знаками стрелочками цифрами. Хозяева и гости быстро шагали мимо низких дверей, которые вели в более глубокие подвалы — к камерам, совершенно изолированным от движения на поверхности земли, от тепла и лучей небесных светил.

Возле одной оцифрованной двери Тен Кейр остановился. Они спустились на лифте вниз.

— Никто не должен знать, — пояснил ставший вдруг очень серьезным Тен Кейр, когда они оказались в совершенно пустом помещении, у стены которого стояло несколько закрытых высоких шкафов, — никто не должен слышать, о чем мы будем говорить. Может, сейчас наши английские и американские друзья выскажут то, что они давно хотели сказать.

Все устроились на полу в помещении, темноту которого пронизывал пучок лучей, вроде бы выходивших — и конусообразно распространявшихся — из отверстия в стене, из светового пятна. Поскольку никто пока ничего не говорил, Тен Кейр, стоявший в темноте рядом со световым пятном, продолжил:

— Я повторю то, что уже не раз говорил: добровольно мы с себя свои полномочия не сложим. Нашим противникам придется нас к этому принудить. Хотел бы я посмотреть, как они будут действовать.

Делвил:

— Тебя и всех нас никто не собирается принуждать.

— Тогда мы останемся.

Делвил вздохнул, плечи его поникли:

— Так дело не пойдет. Мы не можем двигаться дальше.

— Мы-то движемся. Смотрите на нас, и вы тоже сможете.

Делвил просительно обвел глазами присутствующих:

— Не хочет ли кто другой выступить? Не хочет ли кто-то из брюссельцев — прости меня, Тен Кейр, — сменить Тена Кейра?

— Нет надобности, чтобы кто-то говорил за меня. Мое мнение — это и мнение остальных.

— Но мы никак не стронемся с мертвой точки.

Тен Кейр крикнул, взмахнув руками:

— Делвил, вам уже ничем не поможешь! На чьей ты, собственно, стороне? Может, ты уже уподобился этим райским братьям? С кем твое сердце?

— Успокойся, Тен Кейр, — попросила госпожа Аторе.

— Почему я должен успокоиться? Я так и думаю, как говорю. Делвил — безнадежный случай. Какой-то Тяни-толкай. Он сам не знает, чего хочет. Он беспомощен. Это преступление, Делвил, — быть беспомощным в такое время. Если ты чувствуешь себя беспомощным, последуй примеру Уайт Бейкер.

Делвил, хрипло:

— Обойдусь без твоих советов. Просто позволь мне выйти из игры.

— Никому из тех, кто сейчас находится здесь, я выйти из игры не позволю.

Делвил, хрипло:

— Да, но я в ней участвовать не желаю.

— Вот ты и разозлился. Что ж, это к лучшему. Так ты скорей образумишься. Думаю, то же произойдет и с другими райскими братьями. Они перейдут к обороне, и тогда выяснится, кто сильнее.

— Кто сильнее… Кто сильнее… Проблема не будет решена оттого, что кто-то окажется сильнее.

— Второй погибнет. И проблема таким образом решится!

— Отнюдь — ничего не решится.

Тен Кейр подступил вплотную к Делвилу:

— Чего тебе здесь, собственно, надо? Может, ты шпион?

— Остынь, Тен Кейр. Я вооружен, как и ты. Ты мне ничего не сделаешь.

— Ты в моем доме.

Пембер своим черным коротким телом вклинился между ними. Флегматично прогнусавил, будто ничего не случилось:

— Мы придерживаемся единого мнения относительно того, в чем состоит беда. Так давайте обсудим, какую позицию нам занять.

Делвил поднял руку:

— Я уже успокоился, Пембер. Мы вовсе не придерживаемся единого мнения относительно того, в чем состоит беда. Отнюдь нет.

Грузный Пембер с удивлением отпрянул, смотрел то на Делвила, то на его оппонента.

Тен Кейр, торжествующе:

— Дай ему выговориться.

Пембер:

— Ладно. Тебе что же, Делвил, нравятся змеи, или молчуны, или кто там у них еще есть?

Величавая госпожа Аторе, с невозмутимым сознанием своего превосходства сидевшая у стены, напротив Делвила, приоткрыла улыбчивые глаза:

— Ему, конечно, нравятся змеи.

Делвил, с внезапно обмякшим лицом, жалобно:

— Этого ты не знаешь. Этого вы знать не можете.

Он опустился на колени, спрятал поникшую голову в ладонях; и все услышали его всхлипывания.

Разъяренный Тен Кейр вернулся к световому пятну, пробурчав:

— Ясное дело. Пропал человек.

Безмятежно прозвучал в тишине голос улыбающейся госпожи Аторе:

— Оставьте его, пусть выплачется.

Кто-то шевельнулся рядом с Теном Кейром, сбоку от источника света: сузил зрачок светового глаза. То был Де Барруш, первый усыновленный сенаторами исследователь тепловой энергии: человек со слегка приплюснутым носом, толстыми губами, темным цветом кожи. Заговорил он жестко, ни на кого не глядя:

— Я понимаю, куда клонит Делвил. То, в чем он сомневается, у меня лично сомнений не вызывает. Прогулка по городу должна была ему показать, какие ценности мы защищаем. Увы, тут мы просчитались. Но мы от своего не откажемся. И потом: две тысячи лет назад пришли гунны, которые разрушили все. Тогда было много бедствий, и все пришлось начинать сызнова. Нам такое не нравится. Почему, спросите? Нам это ни к чему.

— Просто, но по существу, Де Барруш, — улыбнулась, все так же безмятежно, госпожа Аторе.

Пембер суетился вокруг упавшего Делвила:

— Похоже, нам придется прервать беседу.

На следующий день, рано утром, Делвил посетил Тена Кейра в его кабинете, где застал и Де Барруша. Оба бельгийца были в сумрачном настроении. Делвил протянул Тену Кейру руку:

— Я пришел к тебе в дом, и я безоружен.

— Садись.

Тен Кейр прошелся по комнате, остановился перед Делвилом, поднес сцепленные ладони ко лбу:

— Итак… Должны ли мы капитулировать? Капитулировать… А знаешь, я не далек от того, чтобы поменяться с тобой ролями. — И он, стоя у окна, скрипнул зубами, топнул ногой, желчно расхохотался. — Хорошо, что ты пришел. Ты, кстати, справлялся об американцах? Так выразительно молчавших вчера? Они уже отбыли на родину.