Горячая кровь востока
Шрифт:
– Я не забуду, – поникшим и уже более спокойным голосом заявляет, кивая многообещающе головой. – Хватит меня держать, – старается вырваться из захвата.
– Придёшь в себя и отпустим! – отрезал, разозлившийся Эмирхан.
Покуда происходила какая-то сумасшедшая суета, Элин распорядилась, чтоб Тагира занесли в дом. Скорую вызывать Эмирхан наотрез не согласился и вызвал своего частного врача хирурга. Врач за деньги Эмирхана готов язык себе отрезать, поэтому о его делах сразу же забывал, как только за его спиной закрывали дверь. Скорая могла создать проблем с полицией, а ему они сейчас не нужны. Ита, получил предупреждение от хороших знакомых, что стоит на особом контроле у высших чинов власти и они только ждут малейшей ошибки.
Каким-то образом власть стала верить, что Эмирхан занимается криминалом. Видимо, плохо убеждал об обратном или мало дал денег нужным людям.
– Мурат, я понимаю, как тебе не хорошо от произошедшего, – говорит Эмирхан, сидя рядом с ним в его машине, – И мне так же, поверь. Однако если ты убьёшь Тагира, то тебя посадят и ты никогда не сможешь вернуть себе Элин. Да, и я тебя простить за это не смогу, потому как, я вас обоих уважаю как братьев, – делает тяжёлый вздох, – Тагир в одно страшное время жизнь мне спас и я ему за это очень благодарен. Надеюсь, ты понимаешь меня и больше не будешь стараться усложнить нам всем жизнь, – протягивает Мурату руку в знак дружбы.
– Я понял, – с огорчением выдал Мурат, не торопясь подавать руку, – тебе слишком тяжело сдерживать слова чести и свои обещания.
– Мурат, я уже ничего не смогу сделать. Слышал же, они заключили никах. Если бы я только мог что-то исправить, – с сожалением признается.
– Выходи! – воскликнул Мурат.
Эмирхан не сразу понял друга и вопросительно взглянул на него.
– Ты, глухой? Я сказал, пошёл вон из моей машины!
Эмирхан понимал, что никакого осмысления от Мурата сейчас ждать не стоит. Лучше спокойно уйти, чтобы дружба не превратилась во вражду.
– Здравствуйте, господин Эмирхан. Где больной?
– Здравствуй, – поприветствовал Эмирхан, приглашая в свой дом. – Там лежит мой очень хороший друг и ему нужна твоя помощь. Ты знаешь, я хорошо тебе заплачу, только помоги.
Врач кивнул и вошёл в гостиную, где увидел Элин, которая сидела у изголовья, того самого больного. Элин всхлипывала и вытирала бинтом запекшуюся кровь с лица.
– Не вздумай от меня уходить..
– Элин, сестрёнка, позволь врачу помочь Тагиру.
Элин быстро встала, ожила на глазах:
– Я его жена. Мой муж без сознания. Вы поможете ему? Он не умрёт?
– Элин, если ваш муж дышит, значит не всё так плохо, особенно когда помощь уже подоспела, – достает из чёрной, кожаной сумки инструменты и поражаясь от вида парня, качает головой. Говорит, – Будем наносить швы, а когда придёт в себя, то надо будет сделать МРТ головного мозга.
Элин стала истерить, громко плакать и сжимать ладонь Тагира.
– Попрошу оставить меня одного, не люблю когда над душой стоят.
– Можно мне остаться? Я хочу помочь вам.
– Простите. Вам лучше всем ожидать за дверью.
– Пойдём, Элин. Не будем отвлекать врача.
– А если он не справится? – выйдя из комнаты, накинулась с вопросами на Эмирхана, – Почему нельзя скорую?
– Замолчи! И ступай в свою комнату! Надоела! – толкает в плечо неугомонную.
Элин глотая ком обиды и отчаяния, развернулась и ушла. Она хочет быть сильной, но как?
Спустя неделю…
– Вот так, – ласково шепчет, поправляя подушку мужа и целует в щеку, – сейчас принесу суп.
Тагир после драки с Муратом до сих пор отходит. Сломано левое ребро, лёгкое сотрясение головного мозга и перебита переносица. Мужчина терпел боль, дабы любимая меньше беспокоилась, хотя на лице всё написано и по его состоянию более чем ясно, лежит мучается.
– Дорогая, я сам, – тянется за ложкой, но она не позволяет ему есть самому.
– Когда выздоровеешь, а сейчас я буду за тобой ухаживать.
Элин заводила разговор по-поводу Мидьята пару раз. Вот только Тагир категорически против возвращаться в таком состоянии к тётушки. Сердце женщины однозначно не выдержит, увидев, что с ним произошло. Итак ей пришлось пережить инфаркт после возвращения Тагира с военных действий и только женщина обрела покой, как снова увидит его на больничной койке. Он не позволит.
– Тагир, а о чём вы утром с Эмирханом разговаривали?
– Он снова предлагал мне остаться в Айдын, работать его адвокатом в холдинге.
– И что ты ответил?
– Как и ранее. Предложение хорошее, подумаю. Однако, есть у меня свои идеи насчёт своего бизнеса.
– Ты ничего мне про это не рассказывал. Что за идеи? – заинтересованно вопрошает Элин.
– У меня в Мидьяте есть крупный магазин ювелирных украшений и я планирую его продать, чтоб открыть свою контору адвокатов.
– Это же замечательная идея, – вздохнула Элин, мысленно молясь, чтоб всё получилась так, как хочет Тагир.
– А я попробую поступить на юридический факультет. Поможешь с экзаменами? – воодушевленная, радостная стала целовать мужа.
– Если выживу после твоих объятий, – кривится от боли.
– Ой, прости. Прости.
Эмирхан в это время стоял за дверью, которую неплотно захлопнула за собой Элин.
«Хитрая лиса, вот значит, кто мешает мне осуществить все мои планы. Ничего у тебя не выйдет, маленькая, глупая девочка», – думает Эмирхан, подслушав разговор.
В кармане зазвонил телефон и Эмирхан быстро отошёл от двери, отвечая на звонок:
– Слушаю, Мурат.
– Зачем звонил? – с ходу недовольно спрашивает.
– Как ты?
Эмирхан переживал, ведь друг детства пропал со всех радаров. В холдинг не приезжал, на телефонные звонки не отвечал, а приехать самому к нему домой не позволяла совесть. Как смотреть в глаза после всего, что наделала сестра? Тем не менее ничего не мог изменить.
– Неважно, – сухо ответил.
– Мурат, мы можем поговорить спокойно?
– Говори, я слушаю.
– Не телефонный разговор. Приезжай.
– Чтоб добить солдатика? – усмехается в трубку Мурат, – Уже надоел?
– Не до шуток, Мурат. Тагир и вправду плох. Лежит. Мы встретимся в кабинете нашего клуба.
– Очень жаль, что не сдох! – рычит закипая.
– Вижу, зря я позвонил. Ты не готов к разговору.
– Поговорим. Через час, я буду на нашем месте.
– Договорились, – Эмирхан, отключает телефон, надевая синий пиджак и выходит из дома.
Тагир и Элин разговаривали по телефону с Дае, прося не беспокоиться за них. Вынуждены недоговаривать и лукавить, чтоб пожилая женщина не тревожилась.