Чтение онлайн

— Мне кажется, что шлюха глазеет на меня… правильно?

Я закрыла глаза и притворилась, будто сплю.

Он вышел к машине и вернулся с коробкой в руках.

— Та-да! Вот десерт, Эллен, твой любимый. — Опустившись на колени возле меня, он протянул мне простую кремовую коробку.

— Шоколадный торт, мороженое, нет, не мороженое, а профитроли [7] , — гадала я вслух, развязывая голубую ленточку. Внутри была пара изящнейших сандалет, которые я когда-либо видела. Мягкая верблюжья кожа светло-бежевого цвета, красивый каблучок. И огромная банка какао.

— Эндрю, ты чудо! Просто чудо, — воскликнула я, надевая сандалеты. И обняла его.

— Я люблю тебя, Эллен.

— И я люблю тебя, Эндрю.

Я была в восторге от туфель. Но еще больше от того, что Эндрю помнил, как я люблю какао и что это безошибочный способ развеселить меня, что бы ни случилось. Я приникла к его голой груди. На моих глазах выступили слезы, а ведь я не хотела плакать. Я была слишком счастлива. Мысль о том, что я усну в объятиях Эндрю, делала меня еще более счастливой.

Я проснулась посреди ночи. Минуту я не понимала, где нахожусь, пока мои глаза привыкали к темноте. Я слышала рядом с собой ровное дыхание Эндрю и слегка приподнялась, чтобы взглянуть на него. Я различала очертания его лица на белой подушке. Он спал на боку, лицом ко мне, и его длинное обнаженное тело было накрыто одной простыней. Я так часто смотрела на него вот так, когда ко мне не шел сон. Но сегодня это было иначе.

Казалось, что я никогда его не видела. Я изучала его лицо и разметавшиеся по подушке темные волосы. Его брови были абсолютно правильной формы, и я задумалась над тем, не выщипывает ли он их. Я тихонько засмеялась этому предположению. Эндрю потянулся и перевернулся на спину. В предрассветном полумраке его профиль казался треугольным и был словно гипсовый. Я наклонилась и поцеловала его, поцеловала очень легко, чтобы не разбудить. Но уже через минуту мы катались по кровати. Нам было очень трудно сопротивляться желанию секса. И мне, и ему.

Мы не спеша позавтракали на патио, и Эндрю должен был отвезти меня в аэропорт, как только мы закончим есть и я соберу вещи. Было уже тепло, и я наслаждалась видом, доедая тост с медом. Видом Эндрю, я хочу сказать. Хотя вид на окрестности тоже был превосходным. Мне все время хотелось дотронуться до него, и пришлось прибегнуть к старому трюку — сесть на свои руки. И тем не менее каждый раз, когда мы касались друг друга, нам казалось, что мы занимаемся любовью. Я знала, что так не будет, когда мы возвратимся в суровую реальность Лимерика.

— На тебе моя рубашка, Эллен, — заметил Эндрю, намазывая медом последний тост. — Цвет тебе идет.

— Да, но извини за пятно — с моего тоста потекло масло, — сказала я, глядя на его тост.

— Не важно. Я купил ее в «Пенни», она была довольно дешевая.

Я пила кофе и смотрела на него поверх своей чашки. Я была безумно влюблена в него и не собиралась больше этого отрицать. Мне было наплевать, что у нас было много работы. Я просто знала, что люблю его. И сейчас этого было достаточно.

— Нам нужно поговорить, — вдруг сказал он, словно прочитав мои мысли. — Мне нужно тебе что-то сказать…

— Нет, Эндрю, не теперь. Мы все испортим. У нас будет полно времени дома, чтобы поговорить.

— Нет, Эллен, я хочу сказать тебе, объяснить. Не хочу, чтобы ты…

На столе возле меня зазвонил мой мобильник. Эндрю замолчал и посмотрел в сторону моря. Я взглянула на имя, высвеченное на экране. Тони.

Прежде чем я успела остановить себя, я поднесла его к уху.

— Привет, Эллен.

— Привет, Тони. — Я понизила голос, но Эндрю услышал. Я заметила, что его тело напряглось.

— Ты все еще в Испании?

— Ага, а ты еще в Лондоне?

— Да, я звоню просто узнать, как ты поживаешь.

— Хорошо.

— Я ужасно по тебе скучаю.

— Да.

Несмотря на все, что случилось со мной и Эндрю, голос Тони все еще заставлял таять мои внутренности. Почему этот человек так действовал на меня?

— С тобой кто-то есть? Или ты на собрании? О, извини, Эллен, мне надо идти, не могу дождаться тебя увидеть.

Он отключился. Я улыбнулась Эндрю и выругала себя за то, что ответила на звонок. И за то, что назвала Тони по имени. Но, черт возьми, я покончила с ложью. Для меня и Эндрю начиналась новая эра.

— Это был Тони Джордан.

— О, неужели?

— Он звонил просто для того, что узнать, как у меня дела и все такое…

— Правда?

— Забудь о Тони Джордане. Между ним и мной ничего не было. А после того, что случилось между нами, тем более не будет.

— Я хочу этому верить, Эллен. Но между вами определенно что-то было в «Ривер клубе» вечером в пятницу. Может быть, это не мое дело…

— Твое, Эндрю, я очень надеюсь, что твое, — поспешно оборвала его я, садясь к нему на колени. А затем нам просто необходимо было снова заняться сексом, на этот раз в джакузи. Говорят, что счастливые часов не наблюдают. Это правда, нам пришлось нестись в аэропорт, и мы приехали в последнюю минуту.

Мы смеялись, и целовались, и обнимались возле выхода на летное поле, забавляя работников аэропорта. Они зааплодировали, когда я наконец оторвалась от Эндрю и побежала к самолету.

Усевшись на свое место, я погрузилась в себя, отдавшись прекрасному чувству сумасшедшей влюбленности. Когда стюардесса сказала нам пристегнуть ремни, я поняла, что в спешке забыла надеть трусы. Я громко рассмеялась.

Я чувствовала себя такой усталой после Испании, что проспала всю субботу, просыпаясь только для того, чтобы посетить ванну и кухню. В воскресенье я бродила по квартире, смотрела телевизор и размышляла о том, что случилось между мной и Эндрю. Все чувства к нему, которые я так тщательно скрывала даже от себя, теперь выплеснулись наружу и захлестнули мое сердце, и мозг, и тело.

Мне хотелось рассказать все Индии и Руфь, но я не была готова говорить об этом даже с подругами. И как бы то ни было, они не знали о том, что я вернулась из Испании. Так что я никому не позвонила. Вместо этого за тостом с сыром я рассказала все Джою.

Он внимательно слушал не перебивая, — это то, что мне нравится в кошках, — и удовлетворенно мурлыкал, когда я его гладила.

— Знаешь, Джой, — поделилась я с ним, когда мы лежали на кушетке и смотрели телевизор, — возможно, я все это время любила Эндрю — можешь себе представить?