Чтение онлайн

– Безобразие какое! Совсем людей не жалеют, сволочи!

– Надо к начальнику вокзала идти!

– Помяните мое слово, – громко вещал мужчина в летах с бородкой клинышком. – Там у них авария какая-то! Поезд с рельсов сошел или еще что-нибудь подобное приключилось. – Он достал платок и решительно вытер им лоб. – Вот увидите!

Через зал, уворачиваясь от направленных со всех сторон вопросительных взглядов, пробежал мужчина в железнодорожной униформе и с озабоченным выражением лица. На несколько секунд затихший недовольный гул возобновился.

Под потолком раздался мелодичный сигнал: «Дин-дон!»

– Уважаемые пассажиры! По техническим причинам отправление поезда номер тридцать Калининград – Москва задерживается!

– Этому может быть только одно объяснение! – сказал молодой парень девушке, сидящей на туго набитой сумке.

– Какое? – удивилась та.

В их сторону повернулось несколько голов.

– Супруга губернатора застала мужа в постели с любовницей. Сейчас она гонит ее по улицам в нашу сторону. А поезд… Поезд задержали по звонку губернатора, чтобы любовница успела на нем сбежать!

– Да ну тебя! – отмахнулась девушка и, повернув голову, начала смотреть на экран висящего на стене телевизора, где очередная рекламная отбивка как раз сменилась шапкой выпуска новостей.

Что-то в изображении обеспокоило ее, она даже не сразу поняла что…

– Молодой человек! – обратилась она к высокому мужчине, стоявшему под кронштейном с укрепленным телевизором. – Включите звук, пожалуйста!

Она, наконец, поняла, что именно ее обеспокоило. Вместо обычной «шапки», которой открывались новости, была «шапка» с жирными желтыми буквами «Специальный выпуск».

Мужчина встал на цыпочки и, протянув руку, включил на телевизоре звук.

– …наше вещание, чтобы сообщить новость, только что пришедшую к нам по каналам информационных агентств. Страны так называемого «Балтийского измерения», в которое входят Польша и государства Прибалтики, приняли решение прекратить транзитное железнодорожное сообщение с Калининградской областью под предлогом того, что российское правительство приняло решение разместить в области ядерное оружие. Условием возобновления сообщения эти страны назвали целый комплекс требований, в который, в частности, входит размещение в Калининградской области международных наблюдателей, возобновление экспорта российской нефти через прибалтийские порты и отказ от ввода в строй третьей очереди Североевропейского газопровода.

Постепенно шум в зале затихал, все больше людей поворачивали головы к телевизору. На непонимающих шикали.

– Посол Литовской Республики в Российской Федерации госпожа Юнона Петрокяйне в телефонном интервью нашей программе заявила, что правительство Российской Федерации заранее было проинформировано о плохом состоянии железнодорожного полотна на территории Литвы. В частности, по маршруту Кена – Кибартай (пограничные станции на границах с Белоруссией и Калининградской областью), из-за чего в любой момент может быть ограничено движение пассажирских поездов и перевозка некоторых специальных грузов, в том числе военных. В настоящий момент с Калининградом полностью прекращено железнодорожное сообщение. Литовские власти обещают, что в течение ближайших дней пассажирское сообщение в минимальном объеме будет возобновлено. Минимальный объем, по словам официального Вильнюса, – это две пары поездов в сутки вместо курсировавших до этого момента десяти. На этот момент о реакции руководства России на эти события еще ничего не известно, но можно не сомневаться в том, что она будет резко отрицательной. В течение ближайшего часа с обращением к гражданам нашей страны выступит президент Геннадий Геннадьевич Рогов. – Ведущая посмотрела в сторону и взяла в руки лист бумаги. – Вот новое сообщение. Президент Республики Польша Рональд Колчек заявил, что если Россия не выполнит указанных условий, то блокада будет распространена и на иные виды сообщений с Калининградом, находящихся под контролем стран – членов «Балтийского измерения», прежде всего на воздушное…

– Козлы! – ни к кому конкретно не обращаясь, выразил общее мнение коротко стриженный мужик в синей рубашке с легкомысленными паровозиками.

Все опять зашумели.

– Я тебе говорил: самолетом надо лететь! – отчетливо сказали сбоку. – Сейчас бы улетели уже. А ты – деньги, деньги… Доэкономилась, мать! Будем теперь сидеть здесь до зимы.

– Вот пшеки проклятые! Европа, мля…

Толпа сразу задвигалась, люди стали переходить с места на место, звать детей, хотя идти, в общем-то, было некуда. На зеленом электронном табло напротив надписи «Скорый поезд № 30 Калининград – Москва» появилась надпись «Отменен».

– Мы попали! – сделал очевидный вывод молодой парень. – Повезло, нечего сказать!

– Бабушка, мы не поедем? – захныкал карапуз. – Я к маме хочу!

– Поедем, конечно, поедем. – Она погладила головку мальчугана чуть дрожащей рукой. – Поедем.

День освобождения Таллина от немецко-фашистских войск в новой независимой Эстонии переименовали в «День сопротивления». Посвящен он был памяти «лесных братьев», служащих эстонского легиона SS, и прочих лиц, боровшихся с советской властью. И теперь радиорепродукторы, установленные на подходе к воинскому кладбищу Таллина на высоких столбах, монотонно бубнили: «Двадцать второго сентября тысяча девятьсот сорок четвертого года над башней «Длинный Герман» в Таллине развевался государственный сине-черно-белый флаг. Однако Советская армия в этот день захватила Таллин, из-за чего правительство Эстонской Республики под руководством Отто Тиефа было вынуждено скрыться. Над городом вновь был вывешен флаг красных оккупантов, затем Советский Союз оккупировал всю территорию Эстонии». Поток исторических откровений прервался, и от имени полицейского управления Таллина в очередной раз прозвучало объявление, в котором гражданам рекомендовалось остаться дома и ни в коем случае не посещать запланированные «деструктивными силами» массовые мероприятия.

Таллинцы шутили, что первейшей «деструктивной силой» явилось правительство Эстонии, раз уж оно в полном составе с утра пораньше собралось на военный парад на площади Вабадузе. Центр города был перекрыт стянутыми со всей страны нарядами полиции, но масса людей, не согласных с официальной трактовкой истории, собиралась здесь, на воинском кладбище, где могилы погибших при освобождении Таллина советских солдат утопали в цветах. Двадцать второе сентября тут продолжали называть «Днем освобождения», а если, согласно официальной трактовке, и говорили «День сопротивления», то вкладывали в эти слова совсем другой смысл.

Среди собравшихся в большинстве своем не присутствовали активисты русских политических объединений, подвергнутые накануне шестидесятилетия памятной даты «превентивному однодневному задержанию». «КаПо», иначе полиция безопасности, сработала достаточно четко, предъявив всем им обвинения в деятельности, потенциально опасной для безопасности Эстонии. Однако это привело к непредвиденным последствиям, так как, лишившись лидеров, люди, не поленившиеся прийти на кладбище в этот объявленный нерабочим днем понедельник, начали самоорганизовываться, и настрой у них был довольно решительным. Никто бы не смог сказать, у кого именно возникла идея установить памятный венок на Тынисмяги, там, где ранее стоял снесенный режимом памятник советским воинам, возможно, она совершенно независимо пришла в головы разным людям. Но, так или иначе, около семнадцати часов, когда старшее поколение с кладбища в основном разошлось и инициатива перешла к молодежи, эта идея завладела умами, и с кладбища выплеснулась на таллинские улицы не слишком организованная, но многочисленная и решительно настроенная толпа.

Руководство таллинского полицейского департамента, уже совсем было решившее, что крупных неприятностей в праздничный день удалось избежать, поняло, что обрадовалось рано. По прямой от воинского кладбища до Тынисмяги было меньше двух километров, а отлавливать группы русской молодежи в лабиринтах городских улиц было занятием неблагодарным. Поэтому полицейское руководство отдало приказ специальному подразделению немедленно перекрыть подходы к цели незапланированного шествия и начало собирать патрульные группы в районе Пярнуского шоссе, надеясь, что, получив надежный отпор, митингующие разойдутся.

Возможно, все бы так и произошло, если бы в районе улицы Татари навстречу процессии русской молодежи с перевитым гвардейскими лентами венком не попалась группка местных нацистов из «Эстонского национального движения» – ERL. Нацистов было меньше, но они уже были подогреты как атмосферой праздника, так и приемом горячительных напитков, и их главарь, распахнув на груди куртку, чтобы всем был виден написанный на футболке лозунг «Kommarid ahju!» («Коммунистов в печь!»), ринулся отбирать венок. Через минуту, получив сообщение о массовой драке, к месту происшествия были направлены патрули полиции. Одновременно с ними помощь начала приходить к обеим сторонам конфликта. Полицейские, для которых за последние несколько лет разгон массовых митингов стал почти привычен, начали, работая дубинками, выхватывать наиболее активных участников драки и, сковывая их наручниками, укладывать на траву сквера или приковывать к фонарям. Эстонцев после разбирательства отпускали, русских в профилактическом порядке дополнительно обрабатывали дубинками и грузили в подоспевшие фургоны с символикой полиции безопасности. Дерущиеся отхлынули на соседние улицы, но полицейских все прибывало, и скоро драка прекратилась сама собой. На поле боя остались растоптанный венок и пара брошенных нацистами флагов, вскоре подобранных полицейским.