Чтение онлайн

Обе мотопехотные роты закапывались сейчас в землю в узкой лесной полосе. К сожалению, своими силами, так как волей военной логистики, специалисты по которой пропихивали сейчас вперед боевые подразделения, собственная инженерная рота Гровза застряла в полусотне километров к югу.

Танковые роты Гровз держал в «танк-пите» [62] в районе дороги на Каунас, откуда было удобно усилить пехоту, контратаковать или парировать угрозу с севера, если десантники 101-й воздушно-штурмовой дивизии, ведущие бой в Паневежисе, окажутся не на высоте и враг из города попробует ударить им в тыл.

Сообщения из штаба дивизии приходили одно за другим, и Гровз уже хотел переадресовать очередное майору Бремеру, начальнику своего штаба, как вдруг увидел, что на маленьком экране коммуникатора его символ мигает красным – сигнал высшего приоритета. Торопливо набрав на маленькой клавиатуре пароль, пробежал глазами прыгающие перед глазами строчки:

«Тема: угроза с воздуха. Уровень угрозы: чрезвычайная. Направление угрозы: северо-запад, северо-восток, юго-восток. Силы противника: неизвестно».

Мгновение подполковник потратил на то, чтобы уяснить себе ситуацию. Противовоздушные средства батальона никуда не годились – четверка «Эвенджеров» [63] , способная отогнать разве что пару вертолетов, обещала скорее психологическую безопасность. Подполковник предпочел держать их на охране «танк-пита», оставив пехоте только собственные расчеты ПЗРК и пушки штатных «Брэдли», номинально способные вести огонь по воздушным целям. На бригадные «Лайнбрейкеры» [64] тоже особой надежды не было. Оставалось уповать на то, что ВВС не дадут русским нанести сосредоточенного удара.

Самолетов было много. На виртуальном экране шлема в тактическом режиме они, казалось, занимали все небо. Группами по две-четыре машины они стремились к одной цели, и этой целью были американские позиции южнее Паневежиса. Не менее сотни фронтовых бомбардировщиков, в том числе сорок Су-34, для которых это было первое боевое применение, и полсотни штурмовиков – почти вся ударная авиация, которой располагало командование 6-й воздушной армии, – было поднято в воздух для нанесения одного, но впечатляющего удара. Позиции американских батарей «Пэтриот» под Шауляем и Каунасом были быстро и надежно подавлены. Вражеская наземная ПВО не представляла существенной проблемы, поскольку, в отличие от отечественной, никогда не рассчитывалась на действия против численно превосходящего противника, а с неизбежностью потерь все уже смирились. Иное дело истребители. Поскольку взлет такого количества ударных самолетов скрыть было невозможно, то логично было предположить, что американцы тоже поднимут на перехват почти все, что у них есть. А было у них много… Под сотню одних «Рэпторов» обеих модификаций, F-35 в варианте истребителей, три десятка польских F-16, а еще отдельные эскадрильи бельгийцев, голландцев, англичан…

Генерал Гатлинг в своем штабе в Любони ощутил под ложечкой сосущее чувство. Солидная часть его сил была использована для срыва русской контратаки под Дружбой и обеспечения обходного маневра американского 5-го корпуса. Едва успевшие заправиться и принять на борт боекомплект самолеты поднимались для удара по частям белорусской армии, час назад начавшей наступление северо-западнее Бреста, и, естественно, нуждались в прикрытии истребителями. Русские, похоже, специально ожидали момента, когда коалиционная авиация окажется наименее подготовленной к отпору, чтобы ударить всеми своими силами. Массированный удар был бы невозможен при использовании стандартной тактики, направленной на блокирование аэродромов, но мощная ПВО противника и сам характер этой войны, когда обе стороны меньше всего желали расширения масштабов конфликта, привели к отказу от ее использования. Прецеденты в истории были. В Корее в начале пятидесятых русские и китайские истребители чувствовали себя в безопасности на маньчжурских аэродромах, хотя в воздухе кипели бескомпромиссные сражения.

«Не война, а балет какой-то», – раздраженно подумал Гатлинг, наблюдая, как возрастает количество обнаруженных русских самолетов над северной Белоруссией и восточной Латвией. Противодействие массированному удару авиации противника, хоть он и считался маловероятным, было отработано в январе на учениях «Болтик флэг», заменивших в этом году традиционный «Рэд флэг». Тогда посредники, отвечающие за действия русской авиации, имитировали атаку базы Нэллис в Неваде. В воздух было поднято, виртуально конечно, все, чем располагали русские, вплоть до стратегической авиации. Гатлингу и офицерам его штаба пришлось туго, зато потом, на разборе этого эпизода, были выработаны конкретные рекомендации. Прежде всего следовало определить основную цель воздушного нападения. Наступление белорусов под Брестом в штабе Коалиции отмели сразу, предположив его отвлекающий характер. Удар по аэродромам базирования коалиционной авиации выглядел более обоснованным, но это означало бы увеличение масштаба конфликта, а никаких иных признаков этого заметно не было. В штабе пришли к выводу, что наиболее вероятная цель русских – удар по подразделениям американского 5-го армейского корпуса, прорвавшим оборону русских частей западнее Черняховска и рвущимся на север. Исходя из этого, следовало создать зону отсечения над югом и западом Литвы, чтобы не допустить русские ударные машины до территории анклава, где они, пользуясь тем, что маловысотная русская ПВО так и не была подавлена, могли почти беспрепятственно работать с малых высот. Лучше было бы, конечно, встретить «бандитов» еще севернее, но там начиналась почти сплошная зона поражения дальнобойной русской ПВО, на «прогрызание» которой требовалось время.

Когда в Любони поняли, что основная часть русских бомбардировщиков атакует совсем другую цель, было уже поздно.

Подполковник, так и не успевший отдать приказ о рассредоточении, выглянул из распахнутых дверей штабного броневика как раз вовремя, чтобы увидеть, как почти одновременно взрываются стоящие наверху, на дороге, «Авенджер» и два «Абрамса». Силой взрывов его отбросило под гусеницы, и когда он наконец смог поднять голову, кругом творился кромешный ад.

Первыми позиции бригады «Блэкджек» атаковали штурмовики, вооруженные ПТРК «Вихрь» [65] . Пилоты били по любой бронированной цели, которую видели, но предпочтение отдавали зенитным средствам. Американцы традиционно считали, что лучшая ПВО – это USAF. Соответственно, войсковые противовоздушные средства имели вспомогательный и в основном противовертолетный характер. Экипажи «Эвенджеров», «Лайнбекеров» и расчеты ПЗРК, получающие информацию от тех РЛС, которые не были подавлены в первые же минуты, видели приближение самолетов, но сделать ничего не могли: дальности «Стингеров» для отпора оказалось недостаточно. Еще минуту спустя на бригаду полился смертельный бомбовый дождь. Командование 6-й армии российских ВВС сознавало, что повторить массированный удар ему скорее всего не удастся, и поэтому спланировало операцию с максимальной избыточностью. На американскую бригаду обрушилось все, что имелось на складах: от полутонных фугасок полувековой давности производства до новейших корректируемых боеприпасов и от разовых бомбовых кассет с противотанковыми и противопехотными элементами до ОДАБ-1500 [66] .

Полк Су-50 перестал работать как единое целое. Его самолетам следовало находиться везде одновременно, поэтому командование армии раздергало его на эскадрильи. Эскадрилья Кузнецова выстроилась в «карусель» западнее Елгавы и отдельными звеньями делала «выпады» к западу и югу. Су-50 даже не атакуя, одними своими появлениями способствовали успеху воздушного боя других самолетов, так как работали в качестве самолетов ДРЛО в секторе, который был слишком далек от кружащих над Даугавпилсом А-50. Вторая эскадрилья полка делала то же самое над Паневежисом, третья – в районе Вильнюса.

– Внимание, Полста двенадцать, я Жук-3, – сообщил оператор воздушного командного пункта, – к Шауляю подходят «двадцать девятые», обеспечьте обзор.

– Понял вас, обзор обеспечим. Первая, все меня слышат? Работаем по азимуту двести тридцать!

Обе пары второго звена выдвинулись в указанном направлении и, включив радары, начали передавать информацию о воздушной обстановке. В трехстах километрах от них на борту А-50 операторы классифицировали полученные цели и назначали для их поражения группы истребителей. Звену Кузнецова досталась группа целей над Рижским заливом. Американцы, не особенно скрываясь, шли в юго-восточном направлении, явно стараясь перехватить отходящие от цели бомбардировщики, поредевшее прикрытие которых почти исчерпало боезапас.

Кузнецов, подосадовав на то, что его эскадрилью разделяют пополам, повел три самолета первого звена в сторону Риги. Отсутствие ведомого серьезно ограничивало ему свободу действий. При атаке на пересекающихся курсах враг успевал среагировать, а попытка с выключенными радарами подобраться поближе или даже зайти в заднюю полусферу разделяла его эскадрилью окончательно. Разве что излюбленный «вариант четыре»… Но давать целеуказание одним самолетом для двоих атакующих неудобно. Вот если наоборот…

– Коля, атакуем по варианту четыре! Я атакую, вы обеспечиваете!

– Понял, командир, – слегка обескураженно отозвался ведущий второй пары, дисциплинированно предпочтя не задавать вопросов.

Кузнецов толкнул вперед ручки управления двигателями, доводя тягу до полной. Превысив скорость звука, его машина вырвалась вперед, с каждой секундой сокращая дистанцию до противника, который, похоже, ни о чем не подозревая, двигался прежним курсом. Кузнецов сегодня еще не стрелял. Полный боезапас и то, что американцы шли почти на пять тысяч метров ниже, позволяли ему надеяться на повторение успеха самого первого вылета.