Горячее свидание
Шрифт:
— Нет, — говорит Аня. —
я — та, которая не отпустила.
я — та, которая писала «я с тобой».
я — та, которая любила, когда его били.
я — та, которая сделала так, чтобы весь мир знал: он — человек.
Тишина.
— У вас есть что добавить?
— Да.
Она поднимает телефон.
— Это — голосовое сообщение, которое Марк прислал мне после свидания.
Я хочу, чтобы вы его услышали.
Она нажимает.
Голос Марка — тихий, хриплый, полный боли и света:
«Аня… я помню, как ты дрожала.
Как сказала: «не останавливайся».
Я не знал, что это — спасение.
Но теперь знаю:
ты — мой шанс быть живым.
Я не просил свободы.
Я просил тебя.
И если я выйду —
я не просто выйду на свободу.
Я выйду к тебе.
И больше —
никогда —
не остановлюсь.»
Тишина.
Длинная.
Глубокая.
Первая слеза — у судьи.
Вторая — у прокурора.
Третья — у охранника у двери.
Одна женщина в зале — шепчет:
— Я с тобой…
Ещё одна — повторяет:
— Я с тобой…
И —
весь зал —
шепчет:
— Я с тобой…
Судья снимает очки.
Вытирает глаза.
— Прошу всех выйти, — говорит она. —
я буду совещаться.
Через 40 минут.
Возвращается.
— Слушаю ходатайство о досрочном освобождении Марка Волкова, — говорит она. —
удовлетворить.
Шум.
Аплодисменты.
Охрана — не останавливает.
— Основание, — продолжает судья, —
личное поведение, раскаяние, исправление…
и влияние на общественное сознание.
А также…
— она делает паузу —
любовь.
Не как нарушение.
А как доказательство того, что человек остался человеком.
Она смотрит на Марка.
— Выходите, Марк.
Но не просто на свободу.
Выходите — к ней.
На улице.
Аня бежит.
Слёзы — по щекам.
Телефон — в руке.
Он выходит.
Оранжевое — снято.
Простая одежда.
Глаза — на неё.
Она бросается.
Он ловит.
Обнимает.
Прижимает.
— Я с тобой, — шепчет она. —
я с тобой…
— Я тоже, — говорит он. —
и я не остановлюсь.
Глава 46. «Дом. Первый раз.»
Они думали —
если дать им тело,
если открыть дверь,
если сказать: «вы свободны» —
они остановятся,
поблагодарят,
пойдут медленно.
Но они не знали —
что когда любовь годами дышала в темноте — она не начинается, она взрывается,
что первый секс на свободе — это не интим, это восстание,
и что самое страшное для прошлого — не бегство, а возвращение в тело.
____________________________________
Такси.
Они не сидят.
Они цепляются.
Губы — к губам.
Язык — в рот.
Руки — по телу.
Не нежно.
Жадно.
— Подожди… — хрипит она. —
почти…
— Не хочу ждать, — говорит он. —
я ждал год.
я ждал всю жизнь.
Он прижимает её к двери.
Рука — под платье.
Пальцы — между ног.
— Мокрая… — стонет он. —
ты мокрая… уже…
— От одного твоего взгляда, — шепчет она. —
от одного «я с тобой»…
Водитель кашляет.
Смотрит в зеркало.
— Дом, — говорит он. —
вон тот подъезд.
Они не слышат.
Выходят — не расцепляясь.
Поцелуй — на морозе.
Пальцы — в волосах.
Зубы — по шее.
Квартира.
Дверь — хлоп.
Свет — не включают.
Только уличный — через окно.
Серебро на коже.
Она срывает с него куртку.
Рубашку.
Пуговицы — летят.
— Я хочу всё, — говорит. —
всё.
сразу.
без правил.
без страха.
Он срывает её платье.