Чтение онлайн

Удивляться тут нечему: если разобраться, в истории полно примеров, когда мелкая причина вызывает огромные последствия. Да и вообще большой вопрос, какую причину считать важной, а какую — ничтожной? Вспомним классический пример, который приводит Лев Николаевич Толстой в романе «Война и мир». Наполеон проиграл сражение при Бородино, потому что у него… был насморк! (По крайней мене, таково мнение великого писателя, с которым, я уверен, нельзя не считаться).

Мало? Тогда еще один пример, из более ранней истории. Самая великая в мировой истории Римская империя, пришло время, пала. Вопрос: почему? Что конкретно явилось причиной ее падения? Почему могучие легионы, казавшиеся непобедимыми — да так оно и было на самом деле! — вдруг в исторически кратчайшие сроки под ударами варваров рассыпались в прах, хотя войско последних было и раздробленней, и хаотичней, и раздиралось противоречиями, и было куда хуже вооружено? Могут сказать: таковы непреложные законы истории. Но это не ответ на вопрос, а скорее попытка уйти от него. Почему же все-таки рухнул Рим, оказавшийся колоссом на глиняных ногах? Есть, оказывается, на этот счет версия, которая кажется весьма убедительной. Рим победила… вода! Да, обыкновенная вода из водопровода. Причина, вроде бы, мелкая и совершенно ничтожная. Она исчерпывается двумя словами: СВИНЦОВОЕ ОТРАВЛЕНИЕ. Речь идет о том, что римляне при постройке и использовании водопроводов пользовались свинцовыми трубами. Вода же, проходя по таким трубам, приобретает свойства, отрицательно влияющие на здоровье человека, Как душевное, так и физическое. Проще говоря, вызывает его дегенерацию. Подчеркнем, что речь идет о бесконечно малых, почти неуловимых воздействиях. Однако они аккумулируются, накапливаются в организме и, более того, генетически передаются по наследству, из поколения в поколение. (Вот он, пресловутый закон о переходе количества в качество!) В итоге в масштабах всей державы — облом, разлом и полный крах!.. Сверхдержава рушится и падает на колени, чтобы уже не подняться.

Вернемся, однако, в Карачаево-Черкесию, в славную столицу город Черкесск. Выстрел в полпреда не состоялся, террористка погибла, а эхо от этого заурядного в масштабах вечности события распространялось все шире и шире, дойдя и до Москвы, и до далекого Афганистана…

Трудно описать ярость, в которую пришел Верховный шейх мусульман, когда его достигла весть о гибели Элен. Шейх рвал и метал. Его гнева боялась не только вся многочисленная прислуга, но и счастливые обитательницы гарема.

Рассвирепевший Головной вызвал в свою ставку шейха Северного Кавказа. Магомет-Расул быстро собрался в дорогу. О том, что бы ослушаться приказа, и речи быть не могло.

Шейха с трясущимися поджилками на аэродроме в Пешаваре у самого трапа приземлившегося самолета встретили люди Головного в черных масках. Не говоря ни слова, они усадили его в лимузин, завязали глаза и машина помчалась в горы, с ходу набрав скорость.

Верховный встретил его улыбкой, скорее напоминавшей волчий оскал. Увидев эту многозначительную улыбку, прилетевшему Магомету-Расулу стало по-настоящему страшно.

Хозяин присел на стул, придвинув его к круглому столику.

— Садись, — кивнул он гостю, — как говорят твои друзья русские, в ногах правды нет. Разговор у нас будет долгим.

Гость робко присел на краешек стула.

Хозяин бросил:

— Рассказывай.

— Что?

— Все.

Шейх начал с подробного рассказа о встрече груза 200 в аэропорту. Хозяин слушал его, ежеминутно перебивая.

— Мы сделали ей все нужные документы.

— Это я знаю. Дальше.

— С помощью нашего человека из органов милиции определили полпреда — человека, который подлежит уничтожению.

— Дальше.

— Оказалось, он каждый день бывает на городской площади, где постоянно проходит митинг. Это упростило нашу задачу… задачу снайпера-женщины, — поправился Магомет-Расул. — В качестве огневой позиции выбрали чердак дома, выходящего на площадь. Я одобрил этот выбор.

— Ну, рожай, рожай! Что дальше?.. — в нетерпении выкрикнул Верховный. Шейх Северного Кавказа никогда не видел его в таком возбуждении. Перед ним сидел не вальяжный и самоуверенный босс, к которому прислушивается весь мусульманский мир, а взволнованный донельзя мужчина, непрерывно терзающий свою холеную бороду, которая, как сразу обратил внимание гость, со времени их последней встречи приметно поседела.

Магомет-Расул припомнил глухо ходившие среди боевиков слухи, что Элен Рукайтис была любовницей Верховного. Сам он и думать боялся о таком кощунстве. Ну, говорят и говорят. Язык, как известно, без костей. Сам же он, как говорится, в ногах не стоял и свечку не держал… Может, эти гнусные слухи вообще враги ислама распускают, чертовы шайтаны…

Но в голове все время вертелись соблазнительные картины.

Он в испуге бросил взгляд на хозяина: говорят, Верховный умеет читать чужие мысли… Но Верховный даже не смотрел на него, занятый собственными мыслями.

Настал все-таки день — это случилось уже ближе к осени — когда результаты выборов в республике были признаны действительными. Немалая заслуга принадлежала в этом Матейченкову, умелые действия которого умеряли страсти, не давая им перехлестнуть через край.

Итак, Семенова провозгласили президентом.

Однако эта акция получила побочный результат, который Матейченков, увы, тоже прогнозировал: число митингующих на центральной столичной площади не только не уменьшилось, но начало возрастать.

Как-то, это было в один из последних дней августа, Завитушный притаранил ему очередную сводку оперативников о главных городских событиях за предыдущий день.

— Число митингующих на площади — пять тысяч человек, — прочел вслух генерал и посмотрел на помощника.

Завитушный сказал:

— Вчера было на две сотни меньше.

— Что же это делается, братцы?

— Растет митинг, растет, как раковая опухоль, — вздохнул сокрушенно помощник.

— Народ никак не успокоится.

— Да, покой нам только снится.

Генерал досмотрел сводку до конца:

— И тут нелады, и там не слава богу. Колготишься, а толку чуть. Вот и лето пролетело, как один день.

— Один день Ивана Денисовича, — не мог не сострить неугомонный и быстрый на язык Завитушный.

— Скорее, Ивана Ивановича, — поправил Матейченков, успевший привыкнуть к словесным выкрутасам своего помощника.

— Можно и так, — согласился тот.

— Ну, брат, если ты способен еще шутить, значит, не все потеряно, — заметил Матейченков.

— Какие будут распоряжения?

— Еще четыре части ОМОНА надо привести в боевую готовность.

— Ого.

— И сообщить на базу внутренних в войск в предгорье Эльбруса, пусть не расслабляются.

— Не жирно?

— В самый раз.

— Может, еще китайский десант вызвать?

— Какой такой китайский десант?

— Ах, ты не знаешь этот анекдот? Мужик приходит в ресторан, кидает сотнягу оркестру:

— Исполните мне песню про китайский десант.

Музыканты пожимают плечами: не знаем, мол, такой песни. Не слыхивали никогда про такую.

Мужик им еще сотнягу:

— Исполните, душа горит!

Дирижер отвечает:

— Мы бы рады, да подзабыли. Может, напоешь?

— Это пожалуйста, — говорит мужик и затягивает:

Лица желтые над городом кружатся…

— Вопросов нет, — подытожил генерал.

А круги, вызванные внезапной гибелью мусульманской террористки, продолжали расширяться.

В первые дни после ее смерти Сергей Завитушный завладел ее снайперским оружием и не мог им нахвалиться. Он демонстрировал его шефу, взахлеб рассказывал о его оптической системе, безусловно, лучшей в мире, которая на голову выше хваленой цейссовской, холил ее и лелеял, смазывал и вообще разве что не ложился с ней в собственную койку.