Чтение онлайн

— Какая разница, Аркаша, — и глаза его перестали быть настороженными. — Главный смысл жизни — в леще.

— Дамы вас уже не интересуют? — спросила Валя, поводя плечиками. Почему бы вам не угостить меня пивом? — она присела за стол и смело посмотрела на Сычева. — Мы вас знаем, Аркадий Миронович. Вы из этого ящика. Голос так похож. И все остальное тоже. Пойду Клаве позвоню.

— Ее нет дома, — отозвался Мартынов. — Сиди и внимай.

— Но что-то давно вас не видели, Аркадий Миронович. Наверное, в командировке были…

Сергей Мартынов хрипло засмеялся:

— Ты разве не слышала, Валюша, его задвинули на вторую программу. Давай выпьем, Аркадий, не все ли равно, какая программа, это все суета. Выпьем за вечное, нетленное.

— Старик, ты прав. Ты просто не представляешь, как ты прав, — с чувством говорил Аркадий Миронович, ибо ему предстояло понять в эту ночь, что смирение не унижает, но очищает.

— Вот и встретились, — сказал капитан Сергей Мартынов, комбат-один.

Мощный гудок огласил окрестности, накрывая прочие звуки. Сквозь стеклянную стену было видно, как сахарная глыба величаво отваливала от причала, потом вывернулась на чистую воду и долго продвигалась мимо окна своей нескончаемой длиной, набирая ход и сверкая розовой светящейся лентой заднего салона.

Аркадий Сычев облегченно засмеялся:

— Укатил. Укатил без меня.

Сергей Мартынов провожал теплоход сосредоточенным взглядом.

— Скажи, Аркадий, — спросил он, и это был его главный вопрос. — Ты мог бы сейчас человека убить?

— Не знаю, — чистосердечно признался Сычев. — Не думал.

— А я не смог бы, — твердо сказал Мартынов. — Рука бы не поднялась.

— Это абстрактный вопрос, — с живостью отозвался Аркадий Миронович. Тут надо разобраться. А если он на тебя нападет? Что тогда?

— С оружием? — Мартынов в упор смотрел на Сычева.

— Предположим. У него автомат. И у тебя автомат.

— Это уже война. Сейчас мирное время.

— Ну хорошо, у него нож. И у тебя нож. Встретились на темной дорожке не разойтись. — Аркадий Сычев смотрел торжествующим взглядом.

— Все равно убивать не надо.

— Что же делать?

— Надо попробовать договориться.

— Ишь, какой миротворец, — Аркадий Сычев засмеялся. — Сорок лет договариваемся. А воз и ныне там. В сто раз наросло на том возу.

— Мальчики, зачем вы печетесь о том, что вам уже не придется делать? — сказала Валя, продолжая искоса поглядывать на Сычева.

— Но если меня позовут в атаку, я пойду, — сурово заявил Аркадий Миронович, хмелея от пива, и тут же вспомнил о телеграмме. Но думать о ней было лень.

Валентина прошла за стойку бара, потом скрылась за перегородкой и загремела там посудой. Аркадий Миронович вгрызался в леща, потому что сотни вопросов теснились у него в голове, но не было среди них одного главного, какой был у Мартынова.

— Жена у тебя кто? — спросил он в конце концов.

— Клавдия Васильевна. Она у меня по домашнему делу.

— Сколько лет живете?

— Двадцать восемь. Детей нет.

— И как? Мирно живете?

— Она у меня добрая, — отвечал Сергей Мартынов. — Только сказать об этом не может.

— Как же ты узнал о ее доброте? — удивился Аркадий Миронович.

— Через кожу.

— У меня Вероника, — мечтательно отозвался Аркадий Сычев. — Мы с ней поругались.

— Ты уже говорил. В нашем с тобой возрасте это уже неприлично.

— Может, перейти на что-нибудь покрепче? — спросил Сычев.

— Сейчас не купишь, поздно.

— А это что? — Аркадий Миронович вытащил из заднего кармана штанов увесистую флягу.

— Ты что? Торопишься? — обиделся Мартынов.

Тогда Сычев решился:

— Как у тебя с ногой вышло? Расскажи. Мы же тебя в медсанбат довезли, все было на месте…

— Это я могу, — с готовностью отозвался Мартынов. — Это я умею рассказывать. Помнишь, как немцы разведчиков били? По ногам старались полоснуть. Мы к насыпи прорывались, у меня там КП был… Ты ведь тоже в трубе сидел…

— Нет, — терпеливо вставил Сычев. — Я на твоем КП не был. Ты нас отослал к обозу…

— Не перебивай, я сам расскажу. Значит, это был бой за станцию Дно. Ровно через полгода после нашего с тобой случая. От насыпи до станции Дно восемьсот метров, но там насыпь кончается, идет ровная местность. Шургин кричит по телефону: «Видишь сараи перед станцией?» — «Вижу, товарищ первый». — «Чтоб через сорок минут был там. Оттуда и доложишь, ясно?» «Так точно, товарищ первый, доложить из сараев о выполнении».

А я в трубе сидел под насыпью — идеальное укрытие. Выскочил на насыпь, чтобы роты поднять, — и сразу попал под очередь. Как думаешь, сколько во мне сидело?

— Семь, — ответил наобум Сычев, потому что и вопрос был риторическим.

— Правильно, — обрадовался Мартынов. — Значит, тебе в медсанбате сказали. И все семь в одной ноге. Только про седьмую они и сами не знали, ее через полгода извлекли. Сколько операций было — не помню. Как упал на насыпи, так и забыл про этот мир, возвращался урывками. Попал в госпиталь сюда, в Белореченск, потому и остался тут. Все хотели спасти мне ногу. И правда, через полгода полегчало. Вылечат, думаю, я еще на фронт успею, Германию прихвачу. Сестричка Настя приехала меня выхаживать. И вот последняя операция, общий наркоз, полное отключение. Просыпаюсь утром в палате. А Настя у меня в ногах сидит, ждет, когда я очнусь. Я на нее смотрю и ничего не понимаю. Она же на моей ноге сидит, как раз на линии ноги. «Зачем ты на ногу мою села?» — спрашиваю. «Нет у тебя ноги, Сережа». Я снова отключился. Вот и все. — Он замолчал и тут же прибавил: — В самом деле, не мешало бы что-нибудь покрепче. Что такое булькает в этой фляге?

— «Бурбон», виски.

Сергей Мартынов отведал и тотчас принял до дна.

— Для русского горла терпимо.

— Мы станцию только к вечеру взяли. Когда это Дно брали, мы и ведать не ведали, что это звание к нам на всю жизнь прилипнет. Ну просто очередной населенный пункт, который надо освободить, сколько их освободили «до» и «после». Чем это Дно знаменито? Откуда мы знали? Там Николай II в своем царском вагоне подписал отречение от престола. И вагон этот самый вроде там тогда стоял, не видел я никакого вагона. Я другое помню. Ведь я тебя в медсанбат вез, Сергей Андреевич.

— На чем же ты меня вез? — удивился Мартынов.

Аркадий Миронович поднял стакан и с чувством прочитал:

— Я же в обозе сидел, вот и повез тебя на минометной повозке.

— Что ты в обозе делал? — с подозрением спросил Мартынов.

— Сорок лет прошло, спроси что-нибудь полегче. Мы теперь не вспоминаем события, а реконструируем их. Ты же сам нас учил: «Разведчика в атаку посылать нерентабельно. Пусть пехота идет и ложится. Один хороший разведчик дивизии стоит». Учил?