Горящие здания
Шрифт:
2
Весенний шум, весенний гул природы В моей душе звучит не как призыв. Среди живых - лишь люди не уроды, Лишь человек хоть частию красив.
Он может мне сказать живое слово, Он полон бездн мучительных, как я. И только в нем ежеминутно ново Видение земного бытия.
Какое участье думать, что сознаньем, Над смутой гор, морей, лесов, и рек, Над мчащимся в безбрежность мирозданьем, Царит непобедимый человек.
О, верю! Мы повсюду бросим сети, Средь мировых неистощимых вод. Пред будущим теперь мы только дети. Он - наш, он - наш, лазурный небосвод!
3
Страшны мне звери, и черви, и птицы, Душу томит мне животный их сон. Нет, я люблю только беглость зарницы, Ветер и моря глухой перезвон.
Нет, я люблю только мертвые горы, Листья и вечно немые цветы, И человеческой мысли узоры, И человека родные черты.
4
Лишь демоны, да гении, да люди, Со временем заполнят все миры, И выразят в неизреченном чуде Весь блеск еще не снившейся игры,
Когда, уразумев себя впервые, С душой соприкоснутся навсегда Четыре полновластные стихии: Земля, Огонь, и Воздух, и Вода.
5
От бледного листка испуганной осины До сказочных планет, где день длинней, чем век, Все - тонкие штрихи законченной картины, Все - тайные пути неуловимых рек.
Все помыслы ума - широкие дороги, Все вспышки страстные - подъемные мосты, И как бы ни были мы бедны и убоги, Мы все-таки дойдем до нужной высоты.
То будет лучший миг безбрежных откровений, Когда, как лунный диск, прорвавшись сквозь туман, На нас из хаоса бесчисленных явлений Вдруг глянет снившийся, но скрытый Океан.
И цель пути поняв, счастливые навеки, Мы все благословим раздавшуюся тьму, И, словно радостно-расширенные реки, Своими устьями, любя, прильнем к Нему.
6
То будет таинственный миг примирения, Все в мире воспримет восторг красоты, И будет для взора не три измерения, А столько же, сколько есть снов у мечты.
То будет мистический праздник слияния, Все краски, все формы изменятся вдруг, Все в мире воспримет восторг обаяния, И воздух, и Солнце, и звезды, и звук.
И демоны, встретясь с забытыми братьями, С которыми жили когда-то всегда, Восторженно встретят друг друга объятьями,И день не умрет никогда, никогда!
7
Будут игры беспредельные, В упоительности цельные, Будут песни колыбельные, Будем в шутку мы грустить, Чтобы с новым упоением, За обманчивым мгновением, Снова ткать с протяжным пением Переливчатую нить.
Нить мечтанья бесконечного, Беспечального, беспечного, И мгновенного и вечного, Будет вся в живых огнях, И, как призраки влюбленные, Как-то сладко утомленные, Мы увидим - измененные Наши лица - в наших снах.
8
Идеи, образы, изображенья, тени, Вы, вниз ведущие, но пышные ступени,Как змей сквозь вас виясь, я вас люблю равно, Чтоб видеть высоту, я падаю на дно.
Я вижу облики в сосуде драгоценном, Вдыхаю в нем вино, с его восторгом пленным, Ту влагу выпью я, и по златым краям Дам биться отблескам и ликам и теням.
Вино горит сильней - незримое для глаза, И осушенная - богаче, ярче ваза. Я сладко опьянен, и, как лукавый змей, Покинув глубь, всхожу... Еще! Вот так! Скорей!
9
Я - просветленный, я кажусь собой, Но я не то,- я остров голубой: Вблизи зеленый, полный мглы и бури, Он издали являет цвет лазури.
Я - вольный сон, я всюду и нигде:Вода блестит, но разве луч в воде? Нет, здесь светя, я где-то там блистаю, И там не жду, блесну - и пропадаю.
Я вижу все, везде встает мой лик, Со всеми я сливаюсь каждый миг. Но ветер как замкнуть в пределах зданья? Я дух, я мать, я страж миросозданья.
10
Звуки и отзвуки, чувства и призраки их, Таинство творчества, только что созданный стих.
Только что срезанный свежий и влажный цветок, Радость рождения - этого пения строк.
Воды мятежились, буря гремела,- но вот В водной зеркальности дышит опять небосвод.
Травы обрызганы с неба упавшим дождем. Будем же мучиться, в боли мы тайну найдем.
Слава создавшему песню из слез роковых, Нам передавшему звонкий и радостный стих!
98. Чет и нечет
Медленные строки
Утром рано, Из тумана, Солнце выглянет для нас. И осветит, И заметит Всех, кто любит этот час.
Ночью, скучно, Однозвучно, Упадает звон минут. О минувшем, Обманувшем Их напевы нам поют.
Точно с крыши, Тише, тише, Капли падают дождя. Все прольются, Не вернутся, Этот темный путь пройдя.
Звук неясный, Безучастный, Панихиды нам поет. "Верьте, верьте Только смерти! Чет и нечет! Нечет, чет!"
"Чет счастливым И красивым, Слабым нечет, недочет! Но, редея, Холодея Чет и нечет протечет!"
Звук неясный, Безучастный, Ты поешь, обман тая. Нет, не верю, И в потерю Смысл иной влагаю я.
Верьте, верьте Только смерти Нас понявшего Христа! Солнце встанет, Не обманет, Вечно светит красота!
Цель страданья, Ожиданья, Всем нам светлый даст отчет. В мире согласный, Вечно ясный, Чет и нечет вас влечет.
Индийские травы
Познавший сущность стал выше печали. Шри-Шанкара-Ачария
99. Майя
Тигры стонали в глубоких долинах. Чампак, цветущий в столетие раз, Пряный, дышал между гор, на вершинах. Месяц за скалы проплыл и погас.
В темной пещере, задумчивый йоги, Маг-заклинатель, бледней мертвеца, Что-то шептал, и властительно-строги Были черты сверхземного лица.
Мантру читал он, святое моленье; Только прочел - и пред ним, как во сне, Стали качаться, носиться виденья, Стали кружиться в ночной тишине.
Тени, и люди, и боги, и звери, Время, пространство, причина, и цель, Пышность восторга, и сумрак потери, Смерть на мгновенье, и вновь колыбель.
Ткань без предела, картина без рамы, Сонмы враждебных бесчисленных "я", Мрак отпаденья от вечного Брамы, Ужас мучительный, сон бытия.
К самому небу возносятся горы, Рушится с гулом утес на утес, Топот и ропот, мольбы и укоры, Тысячи быстрых и звонких колес.
Бешено мчатся и люди и боги... Майя! О, Майя! Лучистый обман! "Жизнь - для незнающих, призрак - для йоги, Майя - бездушный немой океан!"
Скрылись виденья. На горных вершинах. Ветер в узорах ветвей трепетал. Тигры стонали в глубоких долинах. Чампак, цветок вековой, отцветал.