Чтение онлайн

Смольянинов даже не спрашивает, зачем, за что я безмерно ему благодарна: не хотелось бы посвящать его в чисто семейное, не рабочее. Пожалуй, он и сам не хотел бы.

— Почему просто не обратиться к профессионалам?

— Нанять киллера, ты имел в виду? — отхлебываю из чашки кофе. Надо признать, для начала у Артема получилось неплохо.

— Почти, — мой секретарь — до сих пор не верится — присаживается на диванчик рядом со мной. — Большинство только и могут, что стволами меряться, — в ответ на двусмысленную фразу я реагирую сдавленным смешком, — но у меня как раз есть человек, который справится с любой задачей.

— Нам не нужно никого убивать, — с нажимом повторяю я. «И так уже все руки в крови», — добавляю про себя. — Ладно, — шумно выдыхаю, — зови своего специалиста к нам, обсудим.

Артем хлопает в ладоши.

— Отлично. Как насчет встречи, скажем, в следующую пятницу? У тебя по планам всё свободно.

Я киваю в какой-то прострации, на самом деле находясь мыслями где-то между летом в Заречье и внезапным приливом сил. Вдруг начинает казаться, что я горы могу свернуть, не то что расправиться с Елисеевым, и в приподнятом настроении я перемещаюсь в кабинет, разбираться с документами. Это занятие увлекает лишь на пять минут, а дальше хочется активных действий, и я буквально не могу усидеть на месте, до того меня распирает. Сходить, что ли, куда-нибудь развеяться?

Приходится одергивать себя и вести нудный внутренний диалог с совестью, которая требовала сначала покончить с бумагами, а потом времени на отдых уже не останется. Стоя перед зеркалом, мне удалось уговорить ее и себя на компромисс — разобрать хотя бы самое срочное — который тут же посыпался к чертовой матери, потому что сосредоточиться на каком-либо тексте у меня никак не выходит.

— Ты не знаешь, здесь есть спортзал? — наполовину высунувшись из-за двери, спрашиваю у Артема.

— Есть, в подвале, — кивает он, не отрываясь от пасьянса за компьютером. — И тир тоже имеется, мне Кеша утром всё подробно показывал.

Вариант с тиром мне нравится даже больше. Забавно, что Смольянинов побывал в нем еще раньше меня, но удивительного было мало: под землей я чаще попадала во владения медиков и дальше их кабинетов ни разу не заходила, каждый раз появлялись новые срочные дела. Я вообще верхние этажи покидала нечасто, и даже в редкое свободное время предпочитала отсиживаться в кабинете, чем разгуливать по офису и — упаси боже — постоянно с кем-то разговаривать, а в желающих не было недостатка. Как бы я ни любила внимание к себе, мне всё равно требовалось время, чтобы побыть одной, а с переездом всего большого семейства Яхонтовых такой возможности не было даже дома.

Переодевшись в более подходящие для комфортной стрельбы сменные вещи, я направляюсь к лифту, который доставляет меня на этаж с суровым номером минус один. Дальше только своим ходом, и мне приходится еще попетлять, прежде чем я натыкаюсь на лестницу, ведущую вниз. Не самое уютное место для досуга, но всё лучше, чем полная перепланировка офиса: я до сих пор не отошла окончательно после отделки своего кабинета и новый ремонт в ближайшее время просто не переживу.

Огромное помещение тира встречает меня замогильной тишиной, и я бы решила, что попала по случайности в морг, так тут веет холодком, но морг у нас был совсем небольшим и находился этажом выше. Подошвы ботинок с гулким эхом ступают по бетонному полу, и если бы здесь еще играла тревожная музыка, то можно было бы шутить шутки про фильм ужасов.

Господи, да еще и суток не прошло, как мы снова чуть не погибли, а ходить одной по пустому подвалу всё равно кажется страшнее, чем десяток вооруженных амбалов.

За стойкой скучает девушка в серой толстовке на молнии, накинутой поверх камуфляжной майки. Завидев меня, она тут же вскакивает с места, одновременно собирая волосы в хвост и закатывая рукава по локоть.

— Здравствуйте, — кивает она слегка испуганно, но расслабляется, как только я подхожу ближе.

— Добрый день, — я с любопытством рассматриваю висящее на стенах оружие. — Мне бы пострелять, — демонстрирую свой пистолет.

— Конечно, пройдемте, — девушка ведет меня дальше, предлагая выбрать мишени. — Знаете, я сначала приняла вас за покойную Анастасию Львовну, думала, приведения опять расшалились, — делится она. — Сюда из морга приходят, бывает, ищут выход.

Оторопев от таких откровений, я даже не смеюсь.

— И часто они здесь разгуливают? — спрашиваю больше из вежливости, параллельно указывая на мишени-манекены.

— Не очень, — пожимает плечами девушка. — Сегодня уже приходил один вместе с секретарем Константина Леонидовича, молодой совсем, и молчал всё время, точно рот землей набит, — поежившись, она протягивает мне наушники. Говорит с такой серьезностью, что и не понять, разыгрывает она меня или нет.

Подвал сотрясается от хохота, уж больно абсурдной кажется ситуация.

— Это Артем, мой новый секретарь, — утирая проступившие слезы, объясняю я. Девушка смотрит с недоверием, как будто сомневается то ли во мне, то ли в профпригодности Смольянинова, то ли еще в чем. — Мертвецы так запросто по земле не шастают, — добавляю на всякий случай.

Девушка моргает несколько раз, невпопад представляется Алисой и уходит, ворча что-то о том, что поработай я с ее в подвале, не только в живых трупов бы стала верить. Меня подмывает спросить, в кого же еще, но я сдерживаюсь, концентрируюсь на мишенях. Наши противники — серьезные люди, а у нас тем временем просто какой-то дурдом на выезде, и все ведут себя так, как будто это абсолютно нормально. Делаю несколько выстрелов по манекенам, но попадаю всего раз — и то не в ту часть тела, куда собиралась, хотя я целилась гораздо старательнее, чем когда мне приходилось стрелять в людей.

Ник был прав, что мне бы научиться нормально, только брат был вечно занят и с осени так и не дал мне ни одного урока. Сам он стрелял так расслабленно и уверенно, словно провел за тренировками не один год и постоянно оттачивал мастерство еще больше; собственно, так оно и было. Мне же просто везло всё время, но если собираюсь в открытую выступить против Елисеева, то научиться придется.

Вздохнув, я переместилась к обычным круглым мишеням: наверное, с них и стоило начинать. Умная система озвучивает каждый результат: выше шести ни разу не попала, было несколько промахов. Спустя десять выстрелов я слышу механическое: «сорок два из ста». Вздох.

Ладно, я готова проторчать здесь и до вечера, пока не станет получаться.

Я расстреливаю еще с десяток мишеней, но совершенно не понимаю, почему итоговое число не поднимается выше пятидесяти. Один раз получилось пятьдесят шесть, но это скорее по случайности, а следующий результат и вовсе позорно ниже сорока.

***

— Есть три точки: целик, — папа указывает на выступ в начале ствола, — мушка, — она находится в конце, я и сама знаю, — и мишень. Возьми пистолет двумя руками, соедини все точки в одну линию и стреляй, здесь нет ничего сложного.

Я предельно сосредоточена, но руки ходят ходуном, и прицелиться никак не получается, поэтому я нажимаю на спусковой крючок просто чтобы папа не принял меня за тугодума. Действие весьма опрометчивое: хоть я и попадаю в мишень, пулевое отверстие оказывается где-то между тройкой и четверкой. Руки неприятно сводит отдачей, но я стараюсь не подавать виду: если всем это ничего, то и мне тоже.

— Хотя бы попала, — констатирует папа, попутно обдумывая мои перспективы. — Пробуй еще.