Чтение онлайн

— Доктор, хочется отвлечься. Ваш госпиталь — это такая дыра и тоска, черт его подери. Надин и древесная водка насточертели! Дайте почитать, например, что-нибудь про тропические болезни.

— Боюсь, вы там ничего не поймете, — ухмыльнулся Полянски, скептически потирая переносицу.

— Пойму! — кивнул Стоун как можно безобидней.

— Простите, если задел, — спохватился доктор. — На самом деле, я подразумевал термины, которые останутся для вас загадкой, — Полянски на минуту замолчал, пытливо ожидая хоть какой-то реакции собеседника, но Стоун молча смотрел на него, стараясь делать это как можно менее осмыслено. — Ладно… Подождите немного, сейчас я что-нибудь подберу подоступней.

Доктор поднялся и принялся рассматривать стеллаж с книгами, что-то бормоча себе под нос. Стоун в это время огляделся, однако не нашел ничего достойного своего внимания и переключился на письменный стол. На нем был образцовый порядок: стоящие в подставке письменные принадлежности, сложенные в стопочку книги, ваза с фруктами — ничего лишнего. Стоун заметил, что в урне что-то белеет. Сначала он решил, что это впопыхах спрятанная тетрадь, однако, присмотревшись, понял, что это скомканный листок, наверняка вырванный из дневника, потому что кроме него в урне ничего нет, а значит, листок появился здесь совсем недавно. Если изъять, то наверняка можно разжиться кой-какой информацией.

Насвистывая, Стоун стал прогуливаться по комнате, ненавязчиво приближаясь к урне. Действовать надо было быстро, пока доктор занят книгами, и как можно тише, чтобы не привлечь внимания. Подойдя к столу, Стоун якобы случайно задел вазу с фруктами. К его удивлению доктор даже не обернулся, так он был увлечен поисками. Буркнув извинения, Питер стал одной рукой проворно собирать фрукты, а другую молниеносно запустил в урну, не сводя глаз со спины Полянски. Несколько секунд и листок оказался в заднем кармане брюк, а фрукты вернулись в вазу.

— Вот, наконец-то, — проворчал доктор, сжимая в руках увесистый томик.

Вернувшись в свою хижину, Стоун первым делом разгладил листок, добытый из корзины Полянски. Питер, конечно, знал, что у докторов неразборчивый почерк, но чтоб настолько?!! Из всего написанного мелкими крючками на весь лист текста ему удалось разобрать только пару фраз. Это было личное письмо, написанное некой Элизе. Доктор жаловался на жару, влажность, проклинал войну и какую-то болезнь, название которой разобрать не удалось. Стоун так расстроился, что с трудом заставил себя не рвать листок, а отложить на всякий случай. Затем стал читать статью про лихорадку дум-дум. Как и предсказывал Полянски, некоторых терминов Питер действительно не понял, однако при третьем прочтении все становилось более-менее ясным. Однако ничего, проясняющего его подозрения, в статье не было. Все примерно так, как и сказал доктор. И все же сомнения, что что-то не так с этой лихорадкой не покидали. Стоун решил провериться до конца: он выписал на листочек названия лекарств, которые в справочнике указывались как эффективные, и, вздремнув пару часов, рано утром направился к палатке Догса.

Преступник выглядел хуже, чем вчера: лицо и шея отекли еще больше, появились синяки. Видимо сюда с вечера никто не заходил, потому что на подушке красовалось несвежее рвотное пятно. Стоун брезгливо остановился у входа, не решаясь подойти поближе. Он старался не смотреть в сторону больного, пытаясь разглядеть издалека названия лекарств.

— А, мразь, ты… — с сильным акцентом прохрипел умирающий. — Меня… уморили тут… — видно было, что говорить ему трудно, речь прерывалась сильным кашлем.

— Хреново тебе? — нарочито бодро поинтересовался Стоун. — Боюсь, подохнешь, до суда не дотянешь.

— Что… со мной? Все молчат..

— Говорят лихорадка дум-дум.

Догс испустил сдавленный, но без сомнения радостный хрип:

— Выздоровею… если лечить… — он опять закашлялся и с трудом договорил, — болел уже…

В ту же секунду Стоун быстро развернулся и вылетел из палатки, уже на улице с остервенением и брезгливостью содрал с себя респиратор и халат.

В справочнике было написано: «вырабатывается стойкий иммунитет»! Это слово Питер понимал прекрасно — Догс не может заразиться этой лихорадкой второй раз! Значит, он болен чем-то другим. И эта штука может оказаться крайне опасна и заразна! Это значит, что доктор врет! Такой специалист не мог перепутать болезни.

Питер брезгливо бросил снятые вещи в бак и побежал в душ. Он с тер себя губкой, стараясь смыть невидимую дрянь, которая возможно уже всосалась в кожу.

Стоун тысячи раз сталкивался со смертью, но не такой. У той было лицо, национальность, убеждения, какой-то разум, в конце концов. Он впервые в жизни встретился с невидимым и очень страшным врагом, таким, который убивает исподволь, незаметно, и ты даже не знаешь, занес ли этот загадочный палач над тобой топор или еще нет. Это было похоже на ощущение из детства. Питер заходил в темную комнату, где прятался старший братец, от которого можно было ожидать всего: выстрела из рогатки, толчка или подножки. Глаза Питера еще не привыкли к темноте — он слеп, а брат в комнате давно — все видит. Возможно, он уже близко, сейчас сделает то, что задумал, или не сейчас… а поиграв на нервах… и от предвкушения, неизвестности и беспомощности становилось панически страшно…

Что делать? Спросить у доктора что это за дрянь такая? Соврет. Этот мерзкий очкарик только и делает, что врет.

Бросить все и убежать к чертовой матери? Наплевать на всех: на доктора, умирающего, древесную водку, Надин, жару, марихуану… Вот так, по трусливому смыться! И все!

Или же разоблачить докторишку, заставить вылечить пленника, если еще не поздно? Да, Догс мразь, каких свет не видывал — его заждались в аду. Сдохнет — невелика потеря. Но Стоун посвятил поимке этого бандита три года жизни — потерять его сейчас, когда преступник без пяти минут подследственный, немыслимо!

Вернувшись из душа в свою хижину, Стоун выпил несколько глотков древесной водки и плюхнулся на кровать. Спокойная обстановка и спиртное помогли — к нему вернулась способность рассуждать здраво.

Наверняка Догса случайно или намеренно заразили одной из тех болячек, которыми страдают местные карантинщики. Но какой? Пару раз Стоун без задних мыслей — из элементарного любопытства спрашивал об этом у Надин. Но девушка заверяла, что ничего не знает, мол, она всего лишь медсестра. Диагноз ей говорить бесполезно — в колледже этому не учат, к тому же не всякий врач разберется в тропических болезнях: ими занимаются специалисты. Стоун удивился, что за годы работы в госпитале Надин ни разу не слышала диагноза больных, но промолчал.

Вариант сходить к доктору он поначалу отмел, решив, что от Полянски сложно добиться вразумительного ответа. Но, не придумав ничего лучше, все же решился.

Ему пришлось долго топтаться невдалеке от карантинных палаток, прежде чем показалась коренастая фигура доктора.

— Доктор, привет! — кивнул как можно приветливее Стоун. — Не хотите ли поболтать?

— Извините, я очень занят — времени для праздной болтовни не имею, — кинул доктор и собрался уйти, но Питер как бы невзначай поинтересовался:

— А вот интересно, Полянски, отчего ваши пациенты «мрут, как мухи»? — это была фраза из письма доктора. Сказано было спонтанно, если бы Стоун подумал, он наверняка бы решил не нервировать Полянски.

Доктор замер, уставившись в землю. Какое-то время стоял так, потом подошел к Стоуну и, четко произнося каждое слово, тихо сказал:

— Мистер Стоун. Вы появились в госпитале с больным, которому оказывается квалифицированная помощь. Не наша вина, что он подхватил эту лихорадку. Теперь вы что-то вынюхиваете точно ищейка. Роетесь в мусорной корзине! Думаете, я ничего не заметил? Отнюдь! Такие занятия, несомненно, достойны вас. Но мне не понятно, в чем вы подозреваете меня?