Чтение онлайн

– Валя, никто никуда не сбежал. Это тебя ограбили, – прямо с крыльца принялась она кричать, с трудом осиливая одышку.

Услышав это, женщина немного пришла в себя и стала вытирать слезы, однако подняться с земли все еще не торопилась.

Вскоре на синем джипе японского производства примчался какой-то вспотевший парень. Он выскочил из машины, мгновенно оценил ситуацию, забежал в дом и, вернувшись, принялся поднимать сидевшую на дороге женщину, которая с его приходом странным образом успокоилась, посветлела и даже заулыбалась.

– А я думала, ты вещи свои собрал и убёг, – со счастливым видом сказала она.

– Дура! – грубо оборвал он ее. – Вставай! Надо идти смотреть, что украли, и милицию вызывать.

Во всей этой ситуации мне бросилось в глаза то, что парень был намного моложе женщины и даже, наверное, годился ей в сыновья, но отношения между ними были совсем не как у сына и матери.

Когда парень и женщина ушли в дом, пожилая тетка выпустила мою руку и схватилась за забор.

– Валя-Валентина. Совсем ты от своей любви с ума сошла, – неодобрительно покачав головой, сказала молодая тетка.

– Муж у нее некоторое время назад помер, – внимательно посмотрев на меня, сообщила пожилая. – Любил ее страшно, хотя по возрасту скорее в отцы годился. Прямо как у них теперь, только наоборот, – тетка кивнула головой в сторону взломанной двери. – Можно сказать, на руках носил.

– Там ситуация-то очень нехорошая была, – сообщила молодая. – Первый ее муж Дымов Александр Константинович в школе работал учителем. Там он и приглядел Валентину-то. И как только она школу закончила, сразу же женился на ней. Его за это потом даже из учительства выгнали. Работать ни в какую не дали. А он и рад был. Занялся предпринимательством, магазин открыл. Это лет десять тому назад было.

– А, стало быть, три года назад удар у него случился, – продолжила пожилая. – В больницу без сознания его увезли. Валентина сначала у его кровати двое суток не отходя сидела, вся извелась, а потом врачиха сказала ей домой идти, все равно, мол, мужик не жилец. А как раз в эту ночь, когда Валентина домой ушла, мужик ейный в себя-то и пришел. Очнулся, значит, и медсестру попросил жену позвать. Ну, медсестра, бросилась звонить Валентине, и надо же такому случиться – пока она в больницу спешила, муж-то взял и помер. В общем, Валя даже и проститься с ним по-человечески не могла. Такое вот несчастье пережила. А после того, как она мужа схоронила, с Кириллом сошлась и прямо как помешанная от любви к нему сделалася.

– А чего ей не влюбляться-то! – сказала молодая. – После смерти мужа к ней дом, магазин и счет в банке с кругленькой суммой отошел. Деньгами по полной программе теперь обеспечена. Конечно, не миллиарды у нее, но для нашего поселка она человек очень даже обеспеченный. Ей, как нам, лямку с утра до вечера тянуть не приходится. Уж, поди, не думает, чем семью кормить, да чем за свет платить. Влюбляйся в кого хочешь теперь…

В этот момент Валентина вышла из дома, стремительно дошла до калитки, шумно закрыла ее и заперла изнутри.

– Все! Концерт окончен, – зло сказала она и направилась к дому.

– Валя, да что у вас украли-то? – стала допытываться у нее пожилая тетка.

Валентина не ответила, а только в сердцах махнула рукой, расходитесь, мол, не ваше дело.

– Милицию-то вызвали? – спросила молодая, но Валентина ничего не ответила, ушла в дом, при этом громко хлопнув взломанной дверью.

Милая сельская сценка закончилась, и зрители стали расходиться.

Я прошелся по вечерним улицам, заглянул на небольшой, освещенный уличными фонарями стихийный рынок и от нечего делать у какой-то девушки поинтересовался ценами на осеннюю ягоду.

– Триста рублей ведро, – сообщила девушка.

До моего появления продавщица ягоды мило беседовала со своей подругой, и теперь обе замолчали и уставились на меня. Внимательно изучив мои зауженные брюки и остроносые, по нынешней моде, ботинки, они продолжили разговор.

– Танька, пойми: Лебеданск – это дыра, – заявила подруга продавщицы. – Это же просто тоска смертная прожить здесь всю жизнь.

– Да я то понимаю, – сказала продавщица. – В городе завсегда больше возможностей. Но вот, к примеру, кому я там нужна с моим средним образованием, тройками в аттестате и лебеданской пропиской?! Да и у тебя, насколько я знаю, жилья в городе нет. Но тебе в любом случае нужно уезжать отсюда и поступать в институт.

– Да кто ж в октябре поступает?

– Так ты чё, прямо сейчас, что ли, собралась уезжать?

– А что тянуть? Время идет. Главное ведь, вырваться отсюда. Уеду и ни за что сюда больше не вернусь.

– Правильно, – вяло поддержала подругу продавщица. – Я бы на твоем месте так и сделала. Я вообще не понимаю, почему ты раньше не уехала.

– А как ты себе это представляешь? Купила билет, села в поезд и уехала, да?! А жить где? И не забывай, что, кроме этого, еще нужно на какие-то средства питаться. Да и одеться по моде хочется, – печально возразила подружка. – Впрочем, кое-какие наметки у меня имеются, но говорить об этом я пока не буду.

Девушки некоторое время молчали, потом продавщица спросила:

– А что твой отец?

– Как будто ты моего отца не знаешь! – воскликнула ее подружка.

– Да знаю, – сочувствующе сказала продавщица, бросила горсть ягод в рот, и скривившись, сказала: – Он, поди, даже на косметику денег не даст, не то что на учебу в городе.

– Да нет, – возразила подружка. – Он, конечно, покупает мне все, что захочу, но если узнает, что я решила уехать, сразу же посадит меня под замок.

Она помолчала и сообщила:

– В принципе его понять можно. У него кроме меня, после смерти матери никого больше нет, но ведь и я свою жизнь гробить в этой дыре не желаю.

Девушки снова замолчали, потом продавщица ягоды заявила:

– Знаю почему ты так в город рвешься! Из-за Завадского.

– Дура ты. Нужен мне Завадский, как пятое колесо.

Она поправила прядку волос и спросила:

– Не веришь?

– Да мне, по большому счету, все равно, – немного раздраженно сказала продавщица, после чего, сверкнув на меня злыми глазками, достаточно громко спросила: – Мужчина! Вы ягоду брать будете?

Я немного обиделся на нее, за то, что она назвала меня мужчиной, хотя по возрасту ведь явно же был очень даже молод и она могла обратиться ко мне: «молодой человек», после чего от покупки ягоды гордо отказался и ушел.

В гостинице я согрелся горячим чаем, любезно предложенным мне дежурной, потом вытащил из сумки и приготовил на завтра колючий свитер (а то намерзся сегодня за день уже просто до ужаса) после этого залез под одеяло.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ, ДЕНЬ ТРЕТИЙ