Чтение онлайн

– Дерьмо брыхлово! – выругался Зудяш. – Нет бы продавать чистенькими! Это дело хозяина решать насчёт чипа, а не продавца...

– Капитан Шохоро приказал чипировать перед продажей всех, – вмешался Щухо. – Оно и понятно. После того, как одна рептилоидная сучка чуть горло покупателю не перегрызла, начался такой жесткач... Половину рабынь на базе запроверяли до смерти, подозревая в поганом умысле. – Он потянулся на скамье, сыто почесал брюхо и объявил: – Пора чапать на капитанский мостик, наша смена через один малый оборот.

Я немного замешкалась, подслушивая центавритов, и при шуме внезапно активизировавшихся четырех пар ног ринулась на четвереньках в коридор с удвоенной скоростью. И всё равно в последний момент не успела убрать ногу.

Кто-то из компании зацепился ботинком о мою пятку и был вынужден впечататься в дверную панель, чтобы сохранить равновесие. Грянул издевательский гогот.

– Ты чё, Зудяш, бормотуху себе реплицировал вместо жирнеца на завтрак? – выкрикнул кто-то, пока я спешно отползала вдоль стены по коридору подальше от входа. – Гляди, Каш тебя по головке за это не погладит!

Зудяш прорычал в ответ что-то недоуменно-оправдательное, и центавриты, продолжая над ним ржать, отправились в рубку управления.

Немного поразмыслив, я вернулась в пищеблок и внимательно осмотрела его. Это был стандартных размеров бытовой отсек на космическом малом транспорте, куда вмещался только длинный откидной стол, крепившийся на стене вместе со скамьями, очистной куб для обработки-хранения посуды, утилизатор для отходов и вертикальная махина продвинутого пищевого репликатора, занимавшего треть площади от пола до потолка.

При одном только взгляде на него желудок сжался и жалобно квакнул. Ещё бы, уже миновала ночь и самое время позавтракать! Интересно, чем тут кормят рабынь? Вряд ли деликатесами, даже и реплицированными.

Я изучила пищевой ассортимент электронного меню. К сожалению, репликатор был запрограммирован исключительно на блюда незнакомой мне центавристской кухни, и выбрать что-то на свой вкус было нелегко. На пробу я заказала себе безобидную с виду золотистую запеканку под названием «харчень», комковатую серую кашу «плюф» и, чисто из любопытства, тот самый желеобразный «жирнец».

Увы, выбор оказался не самым лучшим.

Если харчень ещё как-то вызывал аппетит хлебно-сырным привкусом, то плюф вызвал у меня омерзение отвратительным запашком чего-то тухлого и был немедленно отправлен в утилизатор. Что касается жирнеца, то это и впрямь оказалось горячее блюдо, приготовленное из чьих-то хрящей, да такое упругое и резиновое на ощупь, что напоминало силикон. Пробовать его я не стала, сразу отодвинула в сторону. Учитывая экономную беспринципность центавритов в вопросах питания, вполне может оказаться, что жирнец готовят из хрящей разумных существ-рабов, отправленных на ликвидацию.

Расправившись с харчнем, я задумалась, не прихватить ли еды для Мары Танн. Однако вероятность того, что в рабской каюте установлены микрокамеры, была слишком велика, и приступ альтруизма пришлось унять принудительно.

В коридоре вновь послышался топот многочисленных шагов. Наверное, вторая смена команды, передав пост знакомым центавритам, направлялась в пищеблок подкрепиться перед сном.

Я заметалась по помещению, торопливо закинув пустую тарелку в очистной куб, и поняла, что катастрофически не успеваю избавиться от своей порции «резинового» жирнеца. Плюнув на все, обхватила миску руками и плотно прижалась к стене возле входа, настраиваясь стать невидимой.

Центавриты ввалились в пищеблок всей гурьбой, переговариваясь грубыми рычащими голосами, и сразу устремились к репликатору. Двое первых, дорвавшихся до электронного меню почти одновременно, затеяли короткую драку, оттесняя друг друга мощными плечами. Наконец относительная очередность была установлена по меркам закона сильнейшего.

Пара центавритов, оказавшихся в хвосте очереди, глухо и недовольно переговаривалась. Правда, речь шла не о том, кто получит порцию жирнеца первым.

– Повезло дневной смене, – с завистью говорил один. – Поучаствуют в дрессуре хвостатой... Не дежурство, а сплошная развлекуха.

– Каш мужик что надо, – отозвался его собеседник. – И нас порадует ночью.

– Ну да, когда она вся квелая будет, как амёба недоразвитая...

Завидующий центаврит испускал ментальные картинки такой насыщенности, что они сами проникли в мой разум, демонстрируя обезумевшую, перекошенную физиономию Муй Задаки. Оказалось, что ее хозяин Каш продолжил крошить ее самообладание и выдержку ненавистным оральным кошмаром, приказав обслуживать дневную смену команды половину их рабочего времени.

После этого откровения, признаться, мне стало немного ее жаль. С другой стороны... а она жалела своих мужчин-рабов, измываясь над ними, иногда до смерти?

Решив отнестись к происходящему с философским пофигизмом, бесшумно выскользнула в дверной проем и отправилась в рабскую каюту. Отсутствовала я не очень долго, что вполне можно списать на долгий неуклюжий спуск под воздействием нейроконтроллера.

Возле лестницы тяжесть миски с жирнецом вновь напомнила о себе. Надо от него немедленно избавиться, не стоит возвращаться в свой отсек с подозрительной ношей.

Оглядевшись в поисках какого-нибудь мелкого укрытия, я ничего не нашла и решила временно пристроить миску на краю верхней ступеньки под прикрытием выступающей стены лестничного пролета. Со стороны коридора ее никто не увидит, а на нижний уровень в ближайшие несколько часов вряд ли кто полезет. Избавлюсь от жирнеца, когда Каш снова вызовет меня к себе.

Вплоть до самого водворения в мой личный отсек нейроконтроллер вел себя прилично и пытался управлять мной лишь через две оборванные нити-жгутики. Но внутри внезапно активизировал новый двигательный канал, заставив ухватить лежащую на полу цепь собственными руками и приложить ее к ошейнику. Раздался автоматический щелчок, свидетельствующий, что рабыня надёжно прикована к полу.

В ксенозаповеднике на подобной цепи держали только особо опасных или заражённых бешенством тварей из других миров, и почувствовать себя одной из них было дико неприятно.

Однако, заставив себя смириться, я присела на откидную койку, рассеянно прислушиваясь к слабому похрапыванию из отсека Ядхе Цин. На сытый желудок очень хотелось спать, но нельзя было себе этого позволить. Только что продемонстрированная власть нейроконтроллера над моим телом устрашила настолько, что я немедленно начала настраивать внутреннее зрение, чтобы оборвать все имеющиеся нити контроля начисто.