Чтение онлайн

Но счастье не приходит к людям навсегда, хотя, может статься, родители Гаспара и были достойны вечного счастья. Постепенно, с годами сам того не замечая, Пабло в отношениях с соседями оказался втянут в такую же историю, от которой бежал из Испании. Не в роли вассала или покровителя, а исключительно на правах друга он уже представлял чьи-то интересы, помогал другим отстаивать свои права, честь или доброе имя. В душе Пабло всегда оставался благородным рыцарем из древних преданий, и в конечном счете это привело его к гибели. С очередной междоусобицы он не вернулся. Многими годами позже его сын Гаспар толком не смог ничего узнать о той смуте, про нее забыли. Забыли не потому, что хотели скрыть; просто с тех пор разгорелось и погасло еще сто подобных войн и смут; забыли ту войну, а вместе с ней и самого Пабло. Только Франческа помнила о своем супруге. Не найдя себе покоя от горя утраты, через полгода она отправилась вслед за ним. Гаспар остался сиротой в десять лет. С этого момента о нем стал заботиться близкий друг Пабло – Анри де Регар, поместье которого находилось в Ньоре. Никто не знает, что сподвигло этого достойного мужа задуматься о судьбе чужого ребёнка, – долг перед погибшим другом или просто доброе сердце, – но после постигших его несчастий мальчик жил у Анри. Благородный де Регар был рыцарем тамплиером, в ту пору орден стремительно набирал силу. Несмотря на частые отлучки по делам тамплиеров, Анри воистину заменил ребенку отца. Глубокую веру в бога Гаспар унаследовал от родителей, но именно де Регар по-настоящему укрепил ее, научил понимать святое писание и принимать его сердцем. Он часто рассказывал об Иерусалиме, о паломниках, которые со всего света стекаются к Святой земле, о необходимости их защиты силой оружия. Про Иисуса Христа и его апостолов, про первых христиан древнего Рима, об их горьких испытаниях, муках и жестоком уделе; про коварных древних императоров и римский пожар времен Нерона, и про многое другое – познавательное, таинственное, интересное. Но образование Гаспара этим не ограничивалось. Анри де Регар был рыцарем-воином. Когда Гаспар подрос и окреп, он показал юноше, как правильно ему следует держаться в седле, приучил к долгим верховым маршам, брал с собой на охоту, вместе они выезжали за пределы графства. Научил ловить рыбу, готовить еду на костре, спать на земле по-походному, находить в лесу воду, защищаться от дождя и ветра на открытой пустоши, стирать и чинить одежду, содержать себя в чистоте и оберегаться от болезней. Гаспар узнал, как правильно перевязывают раны. Анри учил его всегда быть начеку, как в военном походе, ко всему относиться серьезно и внимательно. Впоследствии эту науку юноша усвоил на всю свою жизнь.

Вдвоем они уделяли много времени искусству владения оружием. Свой первый лук Гаспар получил еще от отца. Он помнил, как вместе с Пабло они согнули его в лесу и вдвоем натянули тетиву. Теперь Анри научил его стрелять из арбалета. Каждый год они подбирали для Гаспара новое копье потяжелее, оттачивали меткость и силу броска. Де Регар, годами раньше, каждый праздник в Пуату не пропускал ни одного ристалища, ни одного турнира. Гаспар обучался ратным навыкам с интересом, делал успехи, и учитель был им доволен. Но за те годы Анри дал юноше много больше, чем боевую закалку, – он научил его не сдаваться, убедил Гаспара, что в неравном бою никогда нельзя испугаться боли, какой бы она ни была. В тот важный миг лишь одно должно знать воину, – пока рядом есть живой враг, над тобою висит угроза, и в эти мгновения некогда чувствовать боль, и вообще что-либо чувствовать…

Гаспар проезжал знакомые места, и живые картины времен его юности одна за другой возникали в памяти. Когда ему исполнилось двадцать три года что-то необъяснимое, связанное с горечью потери родителей, потянуло его в родную Испанию. В Каталонии Гаспар прожил четыре года. По возвращении во Францию молодой сеньор переехал из Ньора в Пуату и поселился в родовом замке Грекко. Здесь мы приближаемся к последней главе из истории его прошлого.

И снова Анри де Регар сыграл важную роль в жизни нашего героя – он познакомил Гаспара с дочерью владельца ближайшей к землям Анри сеньории. Феодалом был дворянин по имени Гийом Вильрен, дочь его звали Агнес. Уважение семейства Вильренов, которое постепенно заслужил Гаспар, а также их крепкая дружба постепенно переросли в нежные чувства двух молодых людей. С первого дня знакомства с дочерью Вильрена Гаспар смотрел на их с Агнес отношения очень серьезно. Тому была причина, – девушку рекомендовал сам Анри, а Гаспар к тому времени уже относился к де Регару как к родному отцу, его мнение было для молодого человека крайне важным.

Через полгода Гаспар и Агнес обвенчались. Церемония проходила поздней осенью в Ньоре в церкви Сен – Андре, что стоит на высоком холме, откуда открывается вид почти на весь город. Сейчас он видел словно наяву, как приглашенные гости один за другим поднимались по ступеням к воротам церкви, ежились от холодного ветра, кутаясь в плащи и накидки, спеша проникнуть внутрь храма. Перед алтарем он поклялся любить ее всю жизнь. Эту клятву Гаспар никогда не нарушит. Их первенец появился на свет через год. Мальчику было дано испанское имя Доминик. Еще через год, не сумев разрешиться от второй беременности, его любимая Агнес умерла.

Католический орден Калатравы существовал на испанской земле уже пятнадцать лет. Тамплиеры какое-то время были даже тесно связаны с цистерцианцами. И снова де Регар рассказал Гаспару об ордене и передал письма влиятельным лицам Калатравы. Особых рекомендаций не требовалось, семью Грекко в Испании знали и уважали. Гаспар лично встречался с приором ордена Веласкесом. Через три года, частично оправившись от личных потерь, он принял обет безбрачия и послушания и был посвящен в рыцари. После участвовал в своем первом походе под знаменем Креста. Прошли годы. В свои сорок пять Гаспар настолько познал жизнь, что временами ощущал себя старше. Оставаясь рыцарем ордена, он доблестно, верой и правдой продолжал ему служить.

Гаспар жил надеждой и всегда смотрел в будущее. Сегодня рядом с ним был тот, кто стал всего дороже – сын Доминик. Он знал и чувствовал это, чтил это и благодарил господа за ниспосланные ему испытания и дарованное свыше счастье.

Когда всадник пересек городские ворота, вечерню на колокольне церкви Сен-Андре уже отзвонили. Это его слегка огорчило, ибо в планах у Гаспара было прибыть на место к ужину. Ужинали у Анри, как принято, между вечерней и повечерием. Когда он переезжал мост через реку Севр-Ньортез, небо уже темнело. Земное светило уплывало за горизонт, и внушительная громада воздвигаемой на берегу крепости прятала последние его лучи. Несмотря на то, что он часто бывал здесь и не раз обходил пешком обширное строительство, в каждое свое посещение Ньора ему было интересно вновь осмотреть укрепления, отметить для себя продвижения работ и постепенное созидание новой крепости камень за камнем. По высочайшему приказу Генриха II замок начали возводить несколько лет назад. Возможность защищать эти земли, – была серьезная цель для короля. Сегодня одни только хозяйственные дома с жилищами зодчих и строителей образовали уже целый город. Здесь в последние месяцы с удовольствием работал его сын. Доминику нравилось участвовать во всем, что касалось строительства: пусть это было неторопливым изучением чертежей будущего донжона или, напротив, утомительным тасканием камней на стены; и легкие и тяжелые работы давали ему удовлетворение и сознание приносимой пользы. Вряд ли он представлял себе это именно в таких выражениях, но, если говорить проще, в ту пору в Ньоре молодому человеку положения Доминика просто некуда было, как говорится, приложить руки, и поэтому работа на строительстве крепости его увлекала. И вот сейчас Гаспар, несмотря на вечерний час, усталость и большое желание поскорее вытянуть ноги у огня, спешился неподалеку от берега и в который раз внимательно обвел взглядом будущий донжон. Но нетерпеливое желание скорее увидеть родных все-таки взяло верх, Гаспар с легкостью запрыгнул обратно в седло, словно и не было позади утомительной дороги. Предвкушение повидать Анри и еще кое-кого в доме де Регара придавало сил. Цель визита к своему приемному отцу, новости, которые он вез ему, – все эти мысли приятно возбуждали Гаспара и заставляли по-хорошему волноваться. “Только бы застать Доминика на месте”, заранее успокаивал он себя.

В скором времени рыцарь подъехал к высоким железным воротам двухэтажного усадебного дома. Основой этого внушительного строения были толстые сваи или, правильнее сказать, деревянные балки. Пространство между балками и перекрытиями фасада было открыто для взора, заполнено при строительстве раствором глины и тщательно оштукатурено. Расположенная фактически на берегу реки, усадьба своими воротами и южным фасадом выходила прямо на дорогу, тогда как ее противоположная северная стена буквально нависала над водой. Сваи с этой стороны дома были мощнее, длиннее и стояли на камнях, а пространство между ними было выложено также камнями и промазано глиной. Серую черепичную крышу внушительно дополняли две массивные дымоходные трубы. Гаспар три раза постучал в ворота тяжелой дверной оковой. Лязгающий звук ударов грубо нарушил вечернюю тишину. Решительные шаги верного Оливера он узнал сразу; преданный слуга жил у Анри уже четверть века, но крепкому здоровью этого немолодого мужа можно было только завидовать.

– И кто это стучит в такой час? – его старческий хриплый баритон выдавал удивление и раздражение – все вместе. Посему было видно, что гостей не ждали.

– Странствующий рыцарь, кто же еще? Да, Оливер, ты точно не готовился встречать старого друга. Отпирай! Здесь сыро, а я, как назло, голоден и замерз.

– Силы небесные, сеньор Гаспар! Мы вас не ждали так скоро… Вот так радость для моего господина! – Старик начал двигать засовами, большие ворота тяжело открылись, и лошадь сразу попятилась назад от яркого света фонаря. Возникший словно по волшебству конюх резво подхватил ее и повел в стойло. Гаспар вошел внутрь, широко улыбаясь, и похлопал Оливера по плечам. Старик хотел что-то сказать, но от неожиданности засуетился, разволновался и стал часто кланяться.

– А я, напротив, с самого утра жду тебя. – Еще один почтенный старец из отчего дома Анри де Регар спускался по лестнице навстречу гостю твердым для своих лет решительным шагом. – Оливер! Неси огня, я хочу как следует рассмотреть дорогого гостя. В зале тоже зажги побольше факелов и разбуди Доминика. Да смотри не напугай его, ведь спит поди-ка мертвым сном после трудов праведных. Ну, вот ты и дома, дорогой друг! – Анри и Гаспар обнялись и крепко пожали друг другу руки. – Пойдем наверх, согреешься у родного очага. Не понаслышке знаю, как ты устал. Долгий путь позади и, слава апостолам, сегодня мы опять вместе. В старости, Гаспар, мы благодарим каждый отпущенный нам новый день, и спасибо тебе, что сделал этот день для меня счастливым.

– Слава апостолам, но как же много слов… Не благодари меня, Анри, – засмеялся Гаспар. – Я приехал осчастливить тебя не на один день, смотри, как бы не надоел… Зачем, позволь спросить, ты напоминаешь мне о старости? Ты сам еще не стар, а мне тем паче рано об этом думать. Подожди еще немного, ибо твой меч по-прежнему так же тяжел как раньше.

Анри сделал сердитое выражение лица, но глаза его улыбались.

– Твои слова – сладкая патока, Гаспар, но лесть не подобает рыцарю. Оставь это занятие вельможам, мой друг. Поверь, они в этом преуспеют.

Оба расхохотались и, незаметно помогая старику, Гаспар вместе с ним стал подниматься по лестнице в верхние покои дома. Когда они вошли в обеденный зал, навстречу им выбежал молодой человек. Продолжая на ходу затягивать пояс, он подскочил к Гаспару, и они крепко обняли друг друга.

– Доброго здоровья, батюшка! Вот так внезапная радость! Анри ожидал вас еще со вчерашнего дня, а я все твердил ему, что так быстро приехать из аббатства вы не успеете. Получается, его была правда!

– Здравствуй, сын! Просто Анри, как никто, меня знает, Доминик. Он предвидел, что к вам я буду лететь как одержимый.