Чтение онлайн

«Вот он я, несчастные!» — говорил он всем мысленно.

— Выпьем пивка? — спросил Фабиус, прерывая этот немой диспут.

— Пивка? — встрепенулся Козеф Й. — Пожалуй.

Они подъехали к хлебозаводу и въехали на заводской двор. Вышел усталый рабочий, кашляя и стряхивая муку с волос. Не говоря ни слова, он открыл обе дверцы фургона и вытащил пустые ящики. Фабиус вполне проворно спрыгнул с козел и достал из-под них охапку соломы. Бросил ее лошадям, еще разок ругнулся на них, погладил по мордам и позвал Козефа Й.:

— Идемте, господин Козеф.

Они перешли улицу и направились к корчме. Козеф Й. шел враскачку, как моряк на суше. Ему не верилось, что он чувствует под ногами землю своего города. Он вошел вслед за Фабиусом в корчму, и ему не верилось, что он вошел в корчму.

«Слишком просто, — подумалось ему. — Не может это быть так просто».

В корчме народа было немного. Все больше старички, по двое по трое за каждым столиком. Они тоже сели за столик. Посетители взглянули на них с любопытством, но это длилось всего полминутки или и того меньше. Когда заказанные Фабиусом две кружки пива опустились на их стол, любопытство публики давно угасло. Они залпом опрокинули пиво. Козеф Й. утерся рукавом.

«Господи, — сказал он себе. — Я другой человек».

— Знатное, — прокомментировал Фабиус. — У господина Бруно, тут, рядом, пожиже.

— Да уж, — сказал Козеф Й. с минутной радостью оттого, что вот и он может теперь говорить обрывками.

— По дороге будем уминать хлеб, — добавил Фабиус и захохотал, вероятно, от предвкушения, что им предстоит наесться хлеба.

Корчмарь принес им еще пару кружек. В корчму вошел чернявый человек, а два старичка вышли. Где-то в глубине дома вопил ребенок. Ласковым и манящим голосом женщина подзывала кур во дворе. Козефу Й. стало хорошо, как никогда.

— Одна лошадь сдохла, — с грустью сказал Фабиус, отхлебнув из второй кружки.

Козеф Й. вздрогнул, снова застигнутый врасплох этим трепом про лошадей. Лошадь? Которая лошадь? Где?

— Нынешней ночью, — уточнил Фабиус с той же грустью на лице, как будто лошади были его страстью. — Не сумели ее вытащить.

«Откуда, из колодца что ли?» — подумал Козеф Й.

Они вышли, провожаемые корчмарем. Фабиус залез в фургон, проверил, все ли ящики полны и уложены, как подобает. Он дал корчмарю четыре хлеба и мотнул головой, указывая Козефу Й. на козлы. Они отправились обратно той же дорогой.

У своего дома Козеф Й. повернулся к Фабиусу и сказал:

— Не заглянем ко мне на минутку?

— Отчего же, — сказал Фабиус.

Козеф Й. спрыгнул первым и открыл калитку. Вошел во двор, старый охранник — за ним. Он увидел свою маму за окном кухни. Легонько постучал по стеклу. Мама подняла глаза, и Козеф Й. понял, что она не изменилась.

— Это я, — сказал он.

Мама открыла им дверь. Хотела было броситься обнять его, но заметила Фабиуса.

— Пожалуйте, — сказала мама.

— Это мой друг, господин Фабиус, — сказал Козеф Й.

Мама одобрительно кивнула.

— Садитесь, — сказал Козеф Й. и постарался, чтобы Фабиус уселся поудобнее. Потом, к маме, очень спокойно и с теплотой: — Мы ездили за хлебом.

Мама пристально посмотрела на него. Обернулась к Фабиусу.

— Хотите перекусить?

— Нет, нам некогда, — ответил Козеф Й. и тут же взглянул на Фабиуса: какого тот мнения о его ответе.

Фабиус был явно разочарован.

— Что-нибудь на скорую руку, — не замедлил поправиться Козеф Й.

Мама принесла жаркое из кролика и бутыль красносмородинной наливки. Мужчины ели и пили, а мама смотрела на них и подкладывала им добавку. Козеф Й. косил глазами направо и налево и видел, что все вещи — на своих местах. Ему хотелось сказать маме, что его выпустили. Но он находил в этом что-то зазорное и молчал.

Фабиус с аппетитом жевал и время от времени говорил маме:

— Целую ручку, целую ручку.

Один раз мама вдруг игриво хмыкнула, и Козеф Й. обнаружил, что Фабиус подмигнул маме.

Они пошли к выходу, и мама проводила их до калитки с тем же игривым выражением лица.

Когда Фабиус перед отправлением протянул маме буханку хлеба, маму просто-напросто разобрал смех.

Они удалялись, и в изумленном мозгу Козефа Й. еще долго, до самой городской заставы, стоял заливистый хохот мамы.

Он решил не говорить никому из городских, что его выпустили.

Два или три раза в неделю Фабиус или Франц Хосс брали его с собой за хлебом, и каждый раз все проходило одинаково. Каждый раз они ненадолго заходили в корчму. С той только разницей, что Франц Хосс предпочитал заведение господина Бруно. Люди в корчме сидели одни и те же, несколько стариков и несколько инвалидов. Каждый раз оба охранника платили за выпитые кружки хлебами, изымаемыми из рациона заключенных.

Козеф Й. заметил, что люди поглядывают на него с уважением. Иногда ему удавалось перекинуться словечком с кем-нибудь из старичков, вечно ошивающихся в корчме.

— Эге-ге, господин Козеф, — говорил обычно такой старичок. — Как есть, так и хорошо.

Он не вполне понимал, о чем говорит старичок, но поддакивал с энтузиазмом.

— По крайней мере не то, что было, — говорил ему другой старичок, и он тотчас соглашался:

— Да-да, не то, что было.

Старичкам хотелось, это было очевидно, подольше поговорить с Козефом Й., но каждый раз его вылазки в корчму были слишком короткими и слишком поспешными. Франц Хосс с Фабиусом крайне редко вступали в разговор с другими посетителями, поэтому и он стеснялся перейти меру. И все же он не мог не заметить симпатии в обращенных на него взглядах.

— А вам сколько еще? — все-таки решился вставить однажды, с самым что ни на есть конспиративным видом, один старичок.

— Сколько еще чего? — с недоумением переспросил Козеф Й.

Старичок понимающе ухмыльнулся и не стал объяснять.

Позже Козеф Й. догадался, в чем смысл вопроса: старичок интересовался, сколько еще лет предстоит отсидеть Козефу Й. Но ведь ему нисколько не предстояло. При первой же оказии он отыскал за столиком старичка с тем, чтобы сказать, что ему нисколько не предстояло.

— Мне, знаете ли, нисколько не предстоит, — сказал он.

Старичок не понял. Козеф Й. сообразил, что старичок тем временем забыл про свой вопрос.

— Вы меня спрашивали, сколько мне еще, — уточнил Козеф Й.

— Ну да, ну да! — сказал старичок, озираясь с испуганной ухмылкой и живехонько выскальзывая за дверь.

«Что это с ними со всеми?» — все чаще и чаще спрашивал себя Козеф Й.

— Молодец, круто взяли, — бросил ему в другой раз другой старичок, хромой на одну ногу.