Чтение онлайн

— Так точно, капитанесса, сэр! — Габерон козырнул столь шутовским образом, что бортинженер сдавленно хмыкнул. Благодарение Розе, гомункул такого уровня не считал нужным передавать изображение, да и не мог, — Осматриваем мидль-дек согласно вашему приказу!

— Доложить обстановку, — отрывисто приказала она.

— Ну… — Габерон обвел взглядом палубу, — В целом ничего неожиданного. Вся обслуга здесь, насколько я могу судить. Все мертвы. Раненых нет, да и не могло их быть в такой-то мясорубке. Кто-то нашинковал их прямо как тунца для салата. В остальном…

— К черту мертвецов. Машины в порядке?

Габерон придирчиво оглядел пузатые котлы, топки, цилиндры движителей и колесные приводы.

— Никаких видимых повреждений.

— Это хорошо, — деловитость Алой Шельмы показалась Габерону странной, — Корабельный гомункул докладывает о полной исправности котельной, но мне надо было убедиться… Значит, мы могли бы привести машину в дествие?

— Пожалуй, что могли бы, — Габерон почесал в затылке, разглядывая сложное переплетение труб, — Если бы по какой-то причине решились на подобную глупость. Только к чему? Хочешь поднять эту железную рыбешку повыше?

Алая Шельма молчала несколько секунд.

— Возможно, — наконец сказала она и больше ничего не добавила.

— Если тебя беспокоит излучение Марева, то вспомни, что нам с Тренчем еще хуже, мы-то на добрых тридцать футов ниже тебя…

— Я ничего пока не чувствую, — сказал Тренч напряженно, точно только сейчас вспомнил про Марево, — Только как будто запах странный… Это мне кажется? И кожа немного… зудит, что ли. Словно от космолина[10] или китовьего жира…

— Все в порядке, — заверил его Габерон, — Так всегда в верхних слоях. И пройдет еще по меньшей мере полтора часа, прежде чем ты по-настоящему почувствуешь его прикосновение. Только надеюсь, что к тому моменту мы вернемся на «Воблу».

— Мы вернемся на корабль, когда я это прикажу! — видимо, исполнительный корабельный гомункул счел необходимым передать на мостик все услышанное на мидль-деке.

— Так точно, капитанесса, сэр! — Габерон поморщился, окрик капитанессы заставил его испытать болезненный укол в висок. А может, это было воздействием Марева. Первым, лишь обозначившимся, отголоском того кошмара, в который она погружает своих гостей, — Что прикажете делать теперь?

— Поднимайтесь на мостик, — Алая Шельма устало вздохнула, и вздох этот тоже был передан гомункулом со всей тщательностью, — Возможно, увидите кое-что интересное.

* * *

Габерон знал, что увидит наверху и не испытывал насчет этого никаких иллюзий. Но все равно прижал к лицу надушенный носовой платок, едва они с Тренчем оказались в надстройке.

Если палуба «Барракуды» осталась без серьезных повреждений, не считая пулевых вмятин на фальшборте, по отсекам надстройки словно прошел тайфун из числа тех, что бушуют в южных широтах, тайфун яростный, свирепый и беспощадный. Он не пощадил даже прочную, способную выдержать картечный залп наружную дверь, которая задраивалась изнутри с помощью маховика кремальерной передачи — та была разрублена в крупную щепу. Не лучше обстояло дело и внутри. Сперва Габерон заглядывал в отсеки, мимо которых они с Тренчем проходили, потом перестал, и даже головы старался лишний раз не поворачивать.

Везде одно и то же. Вырванные с мясом двери, разгромленные каюты и кубрики, превращенная в обломки аскетичная корабельная мебель. И тела. Они были распростерты в разных позах, иные с оружием в руках, иные без, но всех их объединяло одно — страшная смерть, оставившая после себя даже не тела, а истерзанную плоть в обрывках синего сукна.

— Невероятно, — пробормотал Габерон, переступая тело, навеки замершее на узкой лестнице и тоже ужасно изрубленное, — Какую же ненависть надо испытывать, чтоб учинить нечто подобное. Это даже не варварство, это… Не знаю. Какое-то кровожадное безумие. Кому придет в голову рубить человека палашом до тех пор, пока он не превратится в нечто подобное? Откуда такая ненависть? С такой злобой не рубят даже кровных врагов!

— Может, тут что-то другое? — предположил Тренч. Он шел следом за Габероном и старался смотреть исключительно себе под ноги.

— Это что же?

— Музыка Марева.

— Что? — Габерон едва не споткнулся, мысленно чертыхнувшись. И это он-то, знавший каждую ступень канонерки лучше, чем кутикулы на собственных пальцах, способный пройти по ним даже в кромешной темноте!

— Музыка Марева, — Тренч слабо улыбнулся, — Корди болтала, помнишь? Странные звуки, которые иной раз слышат экипажи, слишком долго пробывшие внизу, в ядовитых парах. Говорят, от этого можно сойти с ума. Вдруг… Вдруг те готландцы и сошли? Набросились на первых встречных и…

— А капитан канонерки, надо думать, наслушавшись Музыки, разрешил швартовку? — язвительно осведомился Габерон, — С вражеским кораблем? Ну ладно, не с вражеским, но с кораблем-нарушителем, пересекшим границу воздушного пространства Формандии!

— Не должен был? — осторожно уточнил Тренч.

Габерон пренебрежительно фыркнул.

— Сразу видно, что ты ничего не смыслишь в формандских воздушных уставах, приятель. Корабль, осуществляющий пограничное патрулирование, подчиняется специальным протоколам, в том числе и дипломатическим. Может, наше адмиралтейство и похоже со стороны на нору с выжившими из ума пескарями, но служат там вовсе не дураки. Капитанам пограничных сторожевиков прямо запрещено подходить к нарушителю ближе, чем на дистанцию уверенного поражения. Для канонерки это около четырех миль. О швартовке с неопознанным кораблем и речи не идет!

— Странно.

— Ничего странного, — Габерон тщательно вытер белоснежным платком испачканный корабельной смазкой палец, — У тех, кто стережет облака на границе, свои правила, которым приходится следовать, если не желаешь допустить какой-нибудь международный инцидент. Не говоря уже о том, что швартовка с неопознанным кораблем просто-напросто опасна. Вдруг он напичкан взрывчаткой? Или на борту эпидемия тифа? Насколько я помню инструкции, капитан де Сезар должен был холостыми выстрелами отогнать нарушителя из воздушного пространства Формандии. Или перейти на боевые снаряды, если тот отказался бы. Вместо этого он добровольно, в нарушение всех приказов, пришвартовался.

Тренч тоже задумался.

— Может, неопытный капитан?

— Это де Сезар-то? — Габерон мрачно хохотнул, — Ему было под пятьдесят лет, а ветра он нюхал с тех пор, как научился ходить. Лично мне не приходилось служить под его началом, но слышал про него достаточно. Образцовый служака во всех смыслах. Железная выдержка, дисциплинированность, преданность флоту и своему экипажу… Де Сезар не нарушил бы приказ даже под угрозой смерти. Конечно, у него имелись свои слабости, ну так каждого, как известно, ведет свой ветер…

— Слабости? — насторожился Тренч, — Выпивка? Азартные игры?

Габерон поморщился. Несмотря на то, что душа капитана де Сезара уже гуляла где-то в огромной вышине по Восьмому Небу, ему тяжело было говорить о нем, как о покойном.

— Женщины, — неохотно сказал он, — Был у старика такой грешок. В Адмиралтейсте Формандии этот грех никогда не считался смертельным. Что не мешало на флоте болтать о том, что капитан де Сезар слаб до определенных ветров — тех самых, что образуются женской юбкой… Ладно, хватит. И не лети так быстро, мостик направо…