Чтение онлайн

— Я учусь, Габби.

— Вот именно. И я чувствую себя куда спокойнее, когда ты занимаешься этим подальше от меня.

— Хватит, — Алая Шельма хлопнула ладонью по столу. Звук получился негромкий, но все собравшиеся на камбузе внезапно замолкли, звон посуды стих сам собой. Даже Мистер Хнумр, пытавшийся незаметно стянуть с тарелки Тренча рыбу, засмущался и скрылся под столом.

Некоторое время капитанесса молча разглядывала свою команду. Как машинально отметил Габерон, ее взгляд производил нужное впечатление — выдерживать его становилось непросто. Что ж, быть может, когда-нибудь из этой девчонки и получится настоящий пират… Не такой, как ее дед. Тот, говорят, взглядом поджигал дерево. Но все же что-то семейное в этом взгляде есть…

— Раз уж мы собрались здесь в полном составе, мне стоит сообщить экипажу важную новость. «Вобла» меняет курс.

Кто-то издал заинтересованный возглас, кто-то махнул рукой, Габерон ограничился лишь тем, что скорчил пренебрежительную гримасу, которая — он знал это доподлинно — особенно неприятна Ринриетте.

— Мы пираты, а значит, вольные бродяги, нам все равно, где баламутить небо и взбивать облака. К чему нам менять паруса? Мне нравятся эти широты. Здесь тепло, сухо, нет туманов и вьюг, а дожди идут лишь на самых нижних высотах. Не знаю, как вас, а меня текущий курс полностью устраивает. Я уже израсходовал три пинты кокосового лосьона для загара за эту неделю!

Алая Шельма пристально изучила его через стол. Несмотря на то, что для этого ей не понадобилась подзорная труба, а абордажная сабля мирно висела в ножнах, у Габерона невольно возникло ощущение, что его разглядывают, точно беспомощную торговую шхуну. Неуютное ощущение.

— Ничего не имею против южных широт, Габби, однако было бы хорошо, если б ты иногда смотрел чуть дальше своего напудренного носа. Тебе известно, каким ветром идет сейчас «Вобла»?

Габерон поморщился.

— Я не специалист по навигации. Спроси Дядюшку Крунча или «Малефакса». Я-то Тихого Доходяги от Северного Разбойника не отличу!

— Я говорю о направлении.

— О. На юг, если не ошибаюсь.

— Ошибаешься. Ветер в последнее время дует исключительно в одном направлении. В направлении безденежья! Если дело и дальше пойдет в том же духе, придется мне придти к выводу, что Роза Ветров окончательно выжила из ума, а неделя теперь состоит из семи пятниц![6]

На камбузе воцарилась тишина, если не считать напряженного сопения мистера Хнумра, пытавшегося дотянуться до вожделенной еды из-под стола. Даже Шму на минуту перестала с тоскливым видом копаться в своей тарелке.

— Добычи становится все меньше, — Алая Шельма задумчиво взяла гренку, до которой так и не добрался Габерон, откусила от нее небольшой кусок и некоторое время сосредоточенно жевала, — За последний месяц мы записали на свой счет лишь один корабль. Да и тот…

— А по-моему, это был очень удачный налет, — бесцеремонно вставил Габерон, — Мы провернули дело так быстро, что они даже не успели сообразить, что происходит.

— И могли бы этим гордиться, если бы взяли хороший груз. Но нам попался шлюп, набитый запчастями для зонтиков. Несколько тонн запчастей для зонтиков — что мне прикажете с ними делать? Открыть летающую лавку? Податься из пиратов в старьевщики?

— Ищи во всех ситуациях хорошее, — философски посоветовал Габерон, протягивая руку, чтобы перехватить наконец гренку и себе, — Об этом налете едва ли напишут местные газеты. А значит, мы так и останемся Паточными Пиратами. Как по мне, Зонтичные Пираты звучит не в пример менее солидно…

Она взглянула на Габерона так, что тот забыл, зачем протягивал руку. И, пожалуй, забыл бы, как его зовут, будь взгляд еще немногим острее.

— Такова жизнь пирата, Ринриетта, — Дядюшка Крунч со скрежетом повел стальными плечами, — Восточный Хуракан это хорошо понимал. Сегодня ты пьешь вино из золотого кубка, а завтра будешь рад глотку протухшей воды из балластных цистерн. Даже лучшие пираты прошлых времен знали неудачи.

Алая Шельма аккуратно отложила корку на край тарелки.

— Наши длятся так долго, будто мы попали в тянущийся воздушный фронт неудач. Но я — капитан «Воблы» и именно на мне лежит ответственность. Мне надоело без всякого толку полоскать паруса! Еще немного, и «Вобла» порастет лианами, превратившись из корабля в дрейфующий остров! Мы пираты! Мы идем туда, где чуем запах наживы!

— Нельзя получить все сразу, прелестная капитанесса, — вкрадчиво заметил «Малефакс», его голос едва ощутимым порывом ветра пролетел над столом, — Да, в южных широтах нет оживленного судоходства, а самый крупный куш, который мы можем сорвать — груз копры или трепангов. Но ведь в этом есть и хорошие стороны. Например, мы не подставляем брюхо под вражеские ядра. Этим и хорошо нейтральное воздушное пространство вдали от оживленных торговых ветров.

— Как далеко мы от воздушных границ Унии? — требовательно спросила она.

— Мне не требуется заглядывать в карты, — самодовольно сообщил гомункул, — Триста сорок миль к югу от южной оконечности Готланда. До границ Формандии, полагаю, будет немногим больше, около четырехсот…

— Слишком далеко от торговых ветров и больших островов, — капитанесса склонила голову над столом, — Мы болтаемся в воздушном океане точно медуза, пытаясь нащупать добычу вслепую.

— И правильно делаем, — прогудел Дядюшка Крунч, фокусирующие механизмы его линз негромко жужжали, — В последнее время Уния подняла слишком много швали для охраны торговых ветров, а «Вобле» ни к чему вступать в открытый бой. Мы, пираты, как хищные рыбы — откусываем кусок и уходим.

Капитанесса встретила его слова без воодушевления.

— Слишком уж тяжело в последнее время найти этот кусок, — пробормотала она, — И все чаще у меня складывается ощущение, что времена вольного пиратства мал-помалу заканчиваются. Уния перестала высылать за флибустьерами армады боевых кораблей. Куда проще перекрыть все крупные потоки фрегатами, выжать любую опасность из ключевых точек, подальше к переферии, где из добычи — лишь водовозы да рыбные сейнера. Так что если мы… Шму!

Шму вздрогнула и еще сильнее ссутулилась над тарелкой, испуганно глядя на капитанессу сквозь всклокоченные и перепачканные пылью пряди волос.

— Может, ты и умеешь передвигаться невидимо для глаза, госпожа ассассин, но вот овощи в твоей тарелке этим качеством не отличаются. И я прекрасно вижу, как они отправляются под стол!

— Я н-не очень голодна… — пробормотала Шму, становясь еще более угловатой, чем обычно.

— Ты тоще засоленной селедки, которая пережила два кругосветных путешествия, — отрубила капитанесса, — И пока ты на этом корабле, тебе придется питаться, как человеку!

Габерон, не удержавшись, послал Шму одну из своих самых многозначительных ухмылок, лукавую, с полунамеком, отчего ассассин сперва побледнела, как смертельно больной, а затем проглотила не жуя сразу половину огромной картофелины и еще некоторое время тихо икала, едва не закопавшись носом в тарелку.

— Паяц, — буркнула капитанесса, наблюдая за этим, после чего повернулась к остальным, — Господа пираты, нам нужны новые охотничьи владения. Где грузовые шхуны тяжелы и ленивы, как объевшиеся караси, а канониры косоглазы от рождения. Сегодня мы берем новый курс.

Дядюшка Крунч негромко заворчал.

— Не слишком ли поспешно? У твоего деда было заведено, чтоб экипаж тоже принимал участие в подобных решениях. Это называлось капитанским советом.

Алая Шельма смерила своего механического старпома презрительным взглядом.