Чтение онлайн

– В канистре - вода?
– спросил Антон, показав тем самым свою осведомленность в отношении того, что именно находится перед ним.

Я с унылым видом подтвердил:

– Вода. И при том - водопроводная. Н2О. Плотность равна одному грамму на сантиметр кубический, замерзает при температуре нуля градусов по Цельсию, закипает - при температуре двухсот двенадцати градусов по Фаренгейту.

– Ага, - с умным видом пробормотал Ворон.
– Ясно...

– Ну что же, - удовлетворенный проведенным осмотром, Каретников обернулся к своим помощникам: - Вмонтируйте захваченные с собою крюки в стену и подвесьте к ним Почтмейстера. Мне не терпится испытать это устройство.

Антон и Ворон сбросили плащи, незамедлительно достали из наплечных сумок необходимое оборудование и выполнили приказ.

Не прошло и пяти минут, как я оказался прикован двумя парами наручников к крюкам и растянут между ними. Ноги мои едва доставали до пола.

Каретников опустился в стоматологическое кресло, поерзал в нем, устраиваясь поудобнее, и, нащупав тумблер запуска машины времени, заявил:

– Да, Господин Почтмейстер... Мне нравится эта комната, мне нравится этот этаж, и мне нравится та неограниченная власть, которую дает этот аппарат!

– Я этого не планировал, - уныло пробормотал я.
– Ваша взяла...

– Еще бы!
– воскликнул Глеб Валерьевич.
– Антоша, Ворон, становитесь рядом и беритесь за подлокотники кресла... Кстати, - он уставился на меня, - еще раз хочу уточнить - не больше десяти минут?

Я молча кивнул. Конечно, я мог бы сказать Каретникову, что максимальное время пребывания в будущем составляет не десять, а, к примеру, двадцать минут, но это не решало мою проблему со стопроцентной гарантией. Ведь я пользовался только лишь расчетами и не был уверен до конца, что Глеб Валерьевич не появится в кабинете и через двадцать минут. Поэтому надежда была лишь на то, что Командор-Сержант выполнит предписание своего шефа и конфискует мою машину времени прежде, чем эти люди вернутся обратно...

– А почему бы вам меня не пристрелить?
– неожиданно решительным тоном осведомился я, наблюдая за тем, как возле сидящего на пьедестале Каретникова выросли фигуры его помощников в камуфляже. В моем голосе прозвучали истерические нотки втоптанного в грязь человека, не желающего больше жить на этом свете.

– Не надейтесь на быструю смерть, - погрозил пальцем Глеб Валерьевич.
– Сначала мы испытаем машину времени, затем вы введете меня в курс остальных дел - защиты этажа от вторжения и тому подобного, а там посмотрим... Кстати, после того, как я вернусь, мне нужно будет ознакомиться с полным списком вашей клиентуры...
– Он поправил на пальце золотой перстень и патетично произнес: - Мы отправляемся!

– Пока еще нет. Оружие придется оставить, - сочувственно сказал я.
– Иначе портал не откроется и машина времени останется на месте. В канале Телепортации существует невидимый контроль за этими штучками.

– Как это?
– возмутился Ворон.
– Он лапшу нам вешает, шеф!

Каретников задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику:

– В словах этого господина есть здравое зерно... Вот что: пистолеты вы возьмете с собой, но перед этим выньте из обойм патроны и оставьте здесь. На всякий случай.

Антон и Ворон нехотя выполнили приказ босса, положив патроны на пол в двух шагах от машины времени, и вновь взялись за подлокотники.

Глеб Валерьевич повертелся в кресле и внезапно сухо приказал, сверля подвешенного к крюкам пленника недоверчивым взглядом:

– Останешься здесь, Ворон, и присмотришь за Почтмейстером.

– О'кей, босс, - с облегчением кивнул Ворон, которому совершенно не улыбалась перспектива отправляться в неизвестность безоружным.
– Я с него глаз не спущу. А будет плохо себя вести, отшлепаю!

Я нервно сглотнул - тот факт, что Ворон должен был остаться здесь, никак не входил в мои планы. Я лихорадочно принялся размышлять о том, как поведет себя Командор-Сержант при виде вооруженного бандита, если, конечно, робот появится вообще. Познакомившись вчерашней ночью с замашками подручного Глеба Валерьевича, я нисколько не сомневался, что при первых же признаках опасности Ворон меня застрелит.

– Или нет... Кто его знает, что нас ждет ТАМ, - опять подал голос Каретников. Его мучили сомнения. Он еще раз внимательно глянул на надежно закрепленные в стене крюки и решительно произнес: - Никуда он за десять минут не денется. Ворон, ты отправляешься с нами.

Ворон вздохнул и в третий раз за последние несколько минут взялся за подлокотник.

– Ну а теперь - вперед!
– внезапно побледнев, пробормотал Глеб Валерьевич и активировал режим перемещения.

Контуры комнаты стали расплываться, затем на один короткий миг наступила абсолютная темнота и они вновь оказались в этой же комнате. На настенных часах высвечивалось: 27.04.12. Из двадцать пятого апреля они переместились в двадцать седьмое.

'Получилось!' - восхищенно отметил про себя Каретников и поднялся из кресла. Теперь ему нельзя было терять ни секунды. Через девять минут он должен был снова сесть в это кресло и отправится назад, в прошлое, в день из которого прибыл...

– Почтмейстер слинял!
– раздался истошный выкрик Ворона, недоуменно сверлящего глазами то место, где минуту назад находился плененный хозяин этажа.
– Вырвал крюки из стены и слинял!

– Никуда он не слинял, - коротко бросил Глеб Валерьевич, направляясь к ведущей вниз вертикальной лестнице.
– Разве не ясно, что произошло?

– Не понял...
– протянул Ворон.

– Мы же в будущем, балда! А Почтмейстер остался в прошлом!
– снисходительно сказал Антон, тенью следуя за шефом.

– Да ну вас, - обиженно нахмурился Ворон и последним начал спуск вниз.

Очутившись на втором этаже, в кабинете, обозначенном как: 'Благотворительный фонд литературных критиков 'Свиток папируса', Каретников пригладил растрепавшиеся за время спуска волосы и первым шагнул в коридор.

– Добрый день, коллега. Или вы - учредитель сего милого фонда?
– безошибочно вычислив старшего среди вышедшей из кабинета в общий коридор троицы, дородный представительный мужчина с нависшими над глазами густыми щеточками бровей и рельефным тройным подбородком, тяжело поднялся со стула, приблизился к Каретникову и выбросил вперед руку: - Филиппов Кирилл Аскольдович, главный критик журнала 'Светоч Слова'. Прошу любить и жаловать.

– Чего вам?
– проигнорировав протянутую руку, нетерпеливо спросил Глеб Валерьевич, с любопытством поглядывая по сторонам - как ни как, он был в будущем!

– Что, так и будем разговаривать в коридоре?
– вопросом на вопрос ответил Филиппов. Он опустил руку и попытался пройти в кабинет, отодвинув выросшего перед ним Ворона.
– Нам очень серьезный разговор предстоит. Обсудим, так сказать, аспекты нашего возможного обоюдовыгодного сотрудничества... И это же надо - совершенно случайно вчера узнал, что у нас под боком, так сказать, благотворительный фонд обитает... и кого, спрашивается? Собратьев наших по чернильным перьям!