Чтение онлайн

— И что ты теперь будешь делать? — её шёпот опалил мою кожу на животе.

Я непроизвольно напряг мышцы.

— Ты о чём?

— Я про пост журналиста. Лёша теперь будет петь, или это опасно?

Учитывая, что я запретил всем входить в наши три номера: мой, её и Муратова, договорился с владельцем отеля, чтобы мне отчитывались на телефон скринами с камер видеонаблюдения о незваных гостях, я знал, что здесь чисто.

Мы могли поговорить, пока ещё не загрузились в тур-автобус. Вот где действительно было небезопасно.

Я понизил голос.

— У нас с ним контракт. Лёша помогает группе, а я ему делаю сольную карьеру после тура. Если он запоёт сейчас в роли Юдина — никакого Муратова Лексу страна не узнает. Так и будет всю жизнь притворяться другим человеком. Это трудно для психики. Пускай выбирает сам, я дал ему время подумать.

Продолжая бережно меня гладить, Никольская, наверное, не замечала, как трётся сиськами о мой твердеющий член. Я поймал девчонку за ладони и потянул на себя, чтобы обнять. Она податливо улеглась сверху, шепча прямо у моих губ.

— Я немного не понимаю. Ради чего ты всё это затеял? Это… впечатляет, но так странно и опасно. Тур подойдёт к концу и, если Лёша решит отказаться от чужого имени, ты же снова останешься без Юдина. Так и будешь каждый раз искать нового?

Я глубоко вздохнул.

— Нет, не буду. Это вообще спонтанно получилось. Я увидел запись его выступления в интернете, понял, что он — вылитый Юдин. А группа реально распалась. Мы остались только на бумаге. Андрей сказал, что нам вдвоём с ним делать нечего. И… мы решили попробовать в последний раз, используя уже раскрученное имя. У нас ведь получается, как ты считаешь?

— Получается, Лёнь. Но ведь контракт закончится… И ты снова останешься ни с чем.

— Да, — согласно кивнул я. — Всё когда-то заканчивается. Главное, чтобы на хорошей ноте.

Никольская замерла, приоткрыв свой розовый рот и как-то потеряно опускаясь тусклым взглядом по моему лицу.

Не знаю, о чём она подумала.

— Ева… давай договоримся, что ты не будешь рассказывать о своей личной жизни никому из группы? — я сожалеюще поджал губы и приподнял её унылое лицо за подбородок, пытаясь завладеть ускользающим взглядом. — Я никому из них не доверяю и хочу, чтобы ты была осторожна. Если я увижу твои слёзы ещё раз, изобью всех без разбора.

У сверкнувшей жёлто-зелёными глазами Евы вздрогнули ресницы.

— Вспомни, пожалуйста. Кому из парней ты говорила про… того брюссельского бизнесмена?

Это бы разрешило гнетущую меня неопределенность. Но девчонка лишь сглотнула и замотала головой.

— Никому. Никому, Лёнь. Только потом уже, когда всё вскрылось, пришлось объяснить.

Ясно. Она выскользнула из моей руки и ласково прислонилась губами к щеке.

Может, зря я ей напомнил…

— Ты ещё переживаешь из-за этой жести?

Она помолчала. Отстранилась и чуть улыбнулась.

— Нет. Мне даже стало легче освободиться от душевного груза. Ты и твои фанаты мне очень помогли… Знаешь, мне показалось, у тебя тоже есть какая-то неприятная история, — вдруг подытожила девчонка.

К чему она это? Я напрягся.

Никому не было позволено об этом рассуждать и даже догадываться.

— Тебе показалось, — выпалил я и вонзился в Еву пристальным взглядом.

Поверила?

— Ладно, — согласно кивнула она. — Главное, что ты избавился от фобии.

Опять Никольская за своё! Я боязно тряхнул головой, отделываясь от желания излить ей душу об измене бывшей с моим родным братом.

Но девчонка склонилась к моему дрогнувшему лицу, спрятав нас под рассыпающимися по сторонам волосами, и мокро поцеловала меня с языком. Я послушно открыл рот и опустил веки, чувствуя, как на рёбра, под которыми истошно заколотилось сердце, помимо её груди легла горячая ладонь.

— Береги себя тоже. Пожалуйста… — вздохнула запыхавшаяся от поцелуя Ева мне в рот. — То, что ты придумал, уголовно наказуемо.

Я ухмыльнулся на её заботу. Облизал губы.

— А ты, оказывается, такая правильная. По тебе и не скажешь…

— Нет, вовсе я не «правильная». Если будет нужно, я буду искать двойника, который сядет вместо тебя!

Хах. Я не выдержал и рассмеялся в голос, пряча лицо за взметнувшейся рукой. Я не выносил настолько милые шутки, просто не был для этого создан.

— Повторять за мной — не лучшая идея, — проржался я.

— Это не твоя идея. Она запатентована китайцами, — улыбнулась Киса.

— Да ты что? Всё-таки они не могут различить друг друга даже в собственной стране?

— В любой стране за деньги тебя могут не отличить от козы.

— А я смотрю, ты во многих странах побывала?

Это было слишком грубо?

Она, широко улыбаясь, звонко шлёпнула меня ладонью по плечу.

— Да, отец возил нас с мамой за собой по командировкам. В Америку, в Европу.

Ого… А я только в последние три года объездил нашу страну, но никогда не выезжал за её пределы. Да я совсем ничего не знал о Никольской… Для меня она почему-то казалась теперь всеведущей.

Муратов был прав, стоило почаще с ней разговаривать.

— И… где тебе понравилось больше всего? — как можно более непринуждённо улыбнулся я.

— Я обожаю Санкт-Петербург, мой родной город, — ох, если эта дождливая срань — для неё самое лучшее место на Земле, тогда мне, похоже, не стоит разочаровываться заграницами. — И ещё как-то раз мне очень повезло около полугода пожить в Китае, в провинции недалеко от Уишань. Мне тогда было одиннадцать, но я до сих пор храню те впечатления как лучшие в своей жизни.

Я завороженно уставился в её глубокие зелёные радужки, украшенные жёлтыми разводами. Кажется, этим глазам довелось увидеть нечто прекрасное.

— В горах очень влажно, свежо и… спокойно. Туманы частые, так, что руку свою можно не увидеть. И бесконечные ряды с кустами чая! Я, кстати, до сих пор очень люблю китайский чай. Хочешь, как-нибудь проведу для тебя чайную церемонию?

Я ласково огладил девчонку по обнажённым плечам. Убрал за маленькие уши влажные пряди волос, наблюдая, как Ева томно прикрывает ресницы. Такая светлая.