Чтение онлайн

— На свадьбу к нам, милости просим, — заулыбалась невеста.

Бойкая, однако, девушка! Фрол с неким удивлением посмотрел на новобрачную. Про венчание он говорил и мне, и Абрютину, но парню и в голову бы не пришло приглашать начальство на свадьбу. Да и мы с исправником на свадьбу фельдфебеля бы не пришли.

— Мы бы с удовольствием, но служба, — сообщил я.

Не станешь ведь говорить, что не по чину нам с надворным советником приходить на их свадьбу? И нам это не нужно, да и мы на свадьбе нафиг никому не нужны. Гости будут сидеть пришибленные, да и мы станем чувствовать себя не в своей тарелке. Но некие приличия нужно соблюсти. И авторитет мужа перед женой поддержать.

Василий Яковлевич, крепко пожал руку своему подчиненному.

— Фрол, — проникновенно сказал исправник, впервые назвав фельдфебеля по имени. Посмотрев на невесту, склонил голову: — И ты, Анфея…

Тут Абрютин замялся и посмотрел на меня. Пришлось выручать.

— Дорогие наши Фрол и Анфея, — начал я речь, прижав руку к сердцу. — Мы сердечно поздравляем вас с этим важным событием в вашей жизни, желаем жить долго и счастливо. Как говорят — совет вам да любовь.

Чуть было не сказал «Горько», но это станут говорить гости после первой рюмки. А я сейчас скажу другое, более важное для молодых. Или, по крайней мере, существенное.

— Мы, с господином исправником решили сделать вам подарок, — сказал я, кивая Абрютину, а тот полез в карман и вытащил серебряные часы на цепочке.

Егорушкин, как я слышал, давно «облизывался» на часы — и вещь, крайне нужная для службы, да и на мундире смотрятся солидно, но самые дешевые часы стоят семь рублей, а дешевые лучше не покупать. Тратить десятку не по жалованью фельдфебеля. Поэтому, мы с Абрютиным скинулись.

Исправник вручил обомлевшему от радости жениху часы, а я, тем временем, вытащил подарок невесте — красивую коробочку.

— Анфея, а это тебе, — церемонно сообщил я.

Зардевшаяся невеста, открыв коробку ахнула, узрев золотые сережки с камушками. Конечно, они поплоше и подешевле тех, что я дарил невесте, но все равно, для крестьянской девки, коей до замужества была Анфея — огромное богатство.

— Ой, барин…— начала Анфея, но молодой супруг ее перебил:

— Не барин это, а сам господин судебный следователь Иван Александрович Чернавский!

— Ой, господин судебный следователь Иван Александрович Чернавский, не знаю, как вас и благодарить! Красота-то какая!

Невеста, похоже, решила немедленно поменять свои простенькие серебряные сережки на золотые, но Фрол ее остановил:

— Анфеюшка, давай до дома потерпим? Начнешь менять, ушко поцарапаешь. Там у меня зеркало есть.

Ишь ты, как он ее называет! А мог бы вообще феей звать.

Нет, не остановил Фрол свою Анфеюшку. Прежние сережки были немедленно вытащены и отданы мужу на сохранение, а в ушах у невесты (или уже жены?), заиграли камушки.

Народ заахал, кто-то завистливо, а кто-то и радостно, а Абрютин посмотрел на меня с кислым видом. Ну да, на покупку сережек мы с ним не договаривались, а наш исправник живет на жалованье.

Что вообще положено дарить молодым на свадьбу? Я бы попросту дал деньгами, но выяснил, что здесь так не принято.

И что подарить-то? Комплект белья? Так невеста со своим приданым должна быть. Слышал, родственники Анфею простили, уже привезли пару сундуков. Простынь и наволочек надолго должно хватить. Говорят, иной раз невестиного приданного до смерти хватает. Какой-нибудь чугунный утюг? В хозяйстве штука необходимая, но тащить полпуда? Горшки с кастрюлями? Ушат с коромыслом? Хрен его знает, что дарить, но тягать крупногабаритные подарки не стану. Нет уж, надо что-то попроще. А что можно подарить женщине, чтобы попало в цель? Только украшения. Дари что-то — не ошибешься. Но колечки можно дарить лишь женам и невестам, еще любовницам. А чужой жене кольца дарить нельзя. А вот сережки можно.

— Да, Фрол, чуть не забыл, — сказал Абрютин и снова полез в карман. — Ты как-то медаль свою обронил посмотри, не твоя ли? Но коли и не твоя, так похожа.

Не дожидаясь, пока Егорушкин примется разглядывать медаль, исправник прикрепил ее к груди Фрола.

Фрол и до этого был на седьмом небе от счастья, а теперь, похоже, подскочил до одиннадцатого.

Эту медаль Абрютин сам заказал, но не поскупился, сделали из серебра и с позолотой.

Кивнув молодоженам (кланяться-то тоже не полагается), мы пошли из храма. Абрютин собирался в управление, а я домой, на обед.

— Сколько я должен? — поинтересовался Василий Яковлевич.

— Нисколько, — покачал я головой. — Я эти сережки для Леночки покупал, ладно, что не подарил. Пришел — а у нее в ушах точно такие же.

— Так все равно — потратился, — хмыкнул Абрютин.

— Ты тоже потратился, — ответил я. — Медаль заказал, с меня ни копейки не взял. А сережки дешевые.

Соврал я Василю Яковлевичу. Сережки, хотя и сравнительно недорогие, но обошлись они мне в двадцать рублей. Плюс еще тридцать.

Все дело в том, что эти сережки мы выбирали вместе с Леной, моей невестой. Матушка и тетушка нас вчера выпустили погулять вдвоем, а я и посетовал — дескать, собираюсь на свадьбу фельдфебеля, а что подарить его невесте — ума не приложу. Насчет подарка для жениха решили, но будет несправедливо, если невесту обделить. Тут Леночка и изрекла — мол, покупай что-то золотое и блестящее, не ошибешься. Понравятся серьги — станет носить. Не понравятся — может их подарить или продать. Для женщины — пусть она дворянка или крестьянка, важно иметь какие-то ценности, пусть и небольшие.

Так что, пошли мы с невестой в ювелирную лавку. А там… Пятьдесят рублей из моего бумажника — фырк, и вылетело. Коль скоро купил сережки для чужой невесты, так надо что-то и для своей подобрать, верно? Тем более, если она рядом стоит. Выбирай, любимая!

Лена, разумеется, возражала, но я ей твердо сказал — мол, когда поженимся, тогда и станешь спорить, отказываться от украшений, беречь семейный бюджет, а пока — выбирай. Собирай, потихонечку, свои украшения. Вот, как наша дочка замуж соберется выходить, тогда ей и подаришь…

Подействовало. Леночка похмыкала и выбрала себе сережки. Это уже у нее которые? У нее у самой что-то было, я уже две пары дарил. Куда ей столько?

Нюшка, приняв у меня шинель, каким-то странным — хриплым голоском сказала:

— Обед сей момент подам.

Та-ак! Что это у нас стряслось?

— Ну-ка, покажи личико, — сказал я, взяв девчонку за плечи и поворачивая к себе. Глазенки распухшие, зареванные. — Аня, кто обидел?

— Никто, — замотала девчонка головой.