Чтение онлайн

– Что мне за дело до вашего спектакля?

– Лариса Алексеевна, ведь вы служите, деньги получаете, так как же вам до спектакля нет дела. Если вас общество наняло, так для того, чтобы вы были полезны делу, а вы хотите играть только выигрышные роли, - заметил ей Городов.

– К чему вы-то вмешиваетесь? Не ваше вовсе это дело, - обрезала она его.

– Я вам сказал за Ивана Владимировича, как член общества.

– Что же у председателя своего голоса что ли нет?
– расхохотался Вывих, приехавший вместе со Щепетович.
– Это прелестно.

– Я с господином Городовым согласен!
– поспешил заявить Величковский.

– А какое вы имеете право, - наступал на него Вывих, - требовать от актрисы того, к чему она не обязана. Я видел контракт Ларисы Алексеевны. Она должна играть только три раза в неделю, а вы в четвертый требуете это незаконно. Я завтра же напишу, какие у вас распоряжения, - требуете того, на что не имеете никакого права. Вы бы прочли контракт-то.

– Merci, merci m-r Вывих, что вы за меня вступились, а то меня здесь притесняют и ролей хороших не дают. Только и играй все без щелчка.

– Так ведь я не виноват, Лариса Алексеевна, что вы публике не нравитесь!
– рассеянно ответил Иван Владимирович.

– Что? Вы вздумали еще меня оскорблять?
– напустилась на него Щепетович.
– Вот вас Вывих продернет за это в газетах. Продернет.

– И продерну...
– подтвердил Марк Иванович.

К ним подошли вновь прибывшие Петров-Курский и Бабочкин.

Увидав первого, Вывих быстро отошел.

– Здравствуйте, господа, я заехал узнать, будет у нас завтра репетиция или же не состоится, как и нынешняя. Потрудитесь мне сказать, Иван Владимирович, я тороплюсь в гости, - первый заговорил Курский.

– Я, право, еще и сам не знаю, какая завтра пьеса пойдет. Вы не уезжайте - нужны здесь.

– Какое мне дело, что я нужен. Я не нанимался торчать у вас целый день в театре.

– Поедем, брат, нас там ждут, там поросенок заливной на закуску приготовлен, - торопил его Бабочкин.

– Да погодите, господа, надо еще нам решить, какую пьесу поставить, удерживал их Иван Владимирович.

– Что нам решать, нам какое дело? Я вам говорил - составьте комитет. Тогда мы сами и будем решать, а вы не хотели. Теперь сами и возитесь, отвечал Сергей Сергеевич.

– Вот вздумалось еще - комитет! Поедем лучше!
– ужаснулся Михаил Васильевич.

– Что же я сделаю, если Лариса Алексеевна играть не хочет, погодите уезжать, - умолял Величковский.

– Этакая неурядица. Как распоряжаются!
– воскликнул Курский.

– Так я что ли виноват? Всегда меня винят, - жалобно протестовал Иван Владимирович.

– Чтобы вас не винили, составьте комитет. Дело пойдет лучше. Курский правду говорит. Они хотят этого и дайте им...
– посоветовал Городов.

– Право уж, и не знаю!
– снова развел руками Величковский. Здравствуйте, Анфиса Львовна, - обратился он к только что приехавшей Дудкиной, здоровавшейся во всеми.
– Скоро ли приедет Надежда Александровна? Надо сказать ей, что на завтра пьеса не состоится - надо переменить.

– Как переменить?
– вспылила Дудкина.
– А я для нее платье сшила. Зачем же меня в расходы ввели? Я играть не буду, пока не обновлю платья. А Надежда Александровна не совсем здорова и едва ли сегодня приедет.

– Так что же это, господа!
– воскликнул в отчаянии Величковский. Тот "не хочу", другой "не хочу". Я не знаю, что мне и делать.

– Кто же виноват, если вы распоряжаться не умеете. То и делать, что мы хотим. Составьте комитет, и все пойдет как по маслу, - заявил Сергей Сергеевич.

– К чему нововведения? Зачем еще?
– проворчал Бабочкин.

– Конечно, комитет нужно непременно, - поддержал Курского Городов.

– Вот комитет - это другое дело. Мы все будем довольны!
– решила Щепетович.

– Ах ты Господи! Ну, делайте, как хотите, лишь бы дело шло, - махнул рукой Иван Владимирович.

– Так комитет... Комитет... Отлично!
– раздались возгласы.

– Моими распоряжениями не довольны, теперь распоряжайтесь сами, только порешите, Бога ради, на чем-нибудь. Я не знаю, какую пьесу ставить!
– сквозь слезы проговорил Величковский.

Решено было спектакль на завтра отменить и вечером созвать комитет.

Все разъехались довольные.

XIX. Скандал

На другой день, к восьми часам вечера в одну из зал "общества поощрения искусств" собрались все актеры и актрисы и открывали первое заседание комитета, в руки которого, как нам известно, Величковский передал свою власть.

Не было только Крюковской.

– Ну, слава Богу, дождались наконец-то. Сами гораздо лучше справимся, - начал Петров-Курский.
– Садитесь, господа!

Все уселись за стол, покрытый зеленым сукном.

– Мы такую пьесу поставим, что прелесть! Вот что я думаю: поставим мы первый раз "Расточителя", - продолжал он.

– Сбору не даст!
– отрезал Бабочкин.

– Конечно, два с полтиной будет. Вы лучше поставьте "Каширскую старину", - вмешалась Щепетович.

– В самом деле, поставьте, я отлично Марьицу сыграю!
– вставила Дудкина.

– Это моя роль. Какая же вы Марьица?
– накинулась на нее Лариса Алексеевна.

– Вы хотите все роли только себе забрать!
– огрызнулась Анфиса Львовна.

– Неправда, не потому, но вы для драмы устарели.

– Как я устарела? Я, по крайней мере, опытная актриса, а вам только кокоток играть. Разве вы на что-нибудь другое годитесь?

– Что?
– вскочила с места Щепетович.
– Да что же это такое, господа? Меня оскорбляют, а вы молчите, - обратилась она ко всем.

– Перестаньте, барыни!
– вступился Бабочкин и даже встал.
– Садитесь, Лариса Алексеевна. Ну, садитесь же!

Она села.

Бабочкин тоже сел.

– Я вас помирю. Не надо совсем "Каширскую старину". Другое что-нибудь выберем. Не ссорьтесь только. По моему мнению, "Гамлета" надо поставить.

– Ты только все для себя хлопочешь, чтобы тебе поорать где было! усмехнулся Курский.

– Я, брат, артист старой школы, люблю пьесы, где не только поиграть, а создать роль надо, а вы, нынешние, - не артисты, а ремесленники, возразил ему Михаил Васильевич.