Чтение онлайн

– J'espere bien, que non! Я не из трусливого десятка, - отвечала она, кокетливо улыбаясь по сторонам.
– В мужском обществе не теряюсь. Вот барынь не люблю - скучные они все и меня к мужчинам ревнуют.

– Честь имею вам представить, господа, нашу новую артистку, Ларису Алексеевну Щепетович!
– подошел он с ней к группе, где стоял Городов и только что подошедшие Бабочкин и Величковский.

При приближении их Коган, Чадилкин, Крюковская и Дудкина поспешно отделились от остальных и отошли в сторону.

После взаимных представлений, Щепетович обратилась к Бабочкину:

– Мы, Михаил Васильевич, с вами, кажется знакомы?

– Да-с, имел эту честь. У Палкина, если я не ошибаюсь, вы бывали со Степановым.

– Нет, с Сержем Войтовским, а Степанов всегда бывал в нашей компании. Тогда очень мило и весело жилось в Петербурге. Каждый день катанье на тройках, обеды у Палкина, ужины у Донона, потом на острова, цыгане... И всегда с нами Петя Лапшин, князь Коко... Вы помните, такой шалун и весельчак еще...

– Как же не помнить. Бывало, к ним попадешь, уж живой не выйдешь, всегда до положения риз...
– засмеялся Бабочкин.

– Славные ребята!
– расхохоталась на всю залу Лариса Алексеевна. C'etait charmant, в особенности Васька Белищев, не тот, штатский, а гвардеец, русская широкая натура.

– Каковы манеры!
– наклонился Городов к Величковскому, - вот пример, что у нас делается. Разве эта барыня может иметь что-нибудь общее с искусством и носить звание артистки, впрочем, для кутежей, может быть, она артистка первоклассная.

Величковский только пожал плечами.

– Однако, господа, что же мы не начинаем?
– поглядел на часы Владимир Николаевич.
– Где же Шмель?

Борис Александрович вырос перед ним как из-под земли.

– Я здесь! Если угодно, можно начинать заседание. Все готово! Отчеты я положил вам на стол. Все обстоит благополучно.

Последнюю фразу он произнес шепотом.

– А, хорошо!

– И господ членов довольно уже набралось. Если прикажете, можно дать звонок, - продолжал он вслух.

– Так потрудитесь!

Шмель вынул из кармана колокольчик и начал, звоня, обходить залы.

Все члены направились в зал, приготовленный для общего собрания, у дверей которого стояли два лакея, отбиравшие повестки у мало известных.

– Я вас провожу в зал заседаний. Я надеюсь, что вы мне позволите, подал Бежецкий руку Щепетович.

– О, с вами куда угодно. Хоть на край света!
– громко и с ударением ответила она.

– Вот как!.. Зачем же это объяснять и так публично. Шалунья, заметил он ей уже на ходу.

Последняя фраза не ускользнула от оставшегося еще в той же зале Когана, разговаривавшего вполголоса с Чадилкиным.

– Вот как!
– прошипел он.
– Куда угодно, хоть на край света. Вы слышали каково?! Быстро, быстро! Не слишком ли скоро? Ну, да это мы увидим, с кем. Почему бы и не с вами, и не со мной. Увидим, кто сильнее: мы или Бежецкий?

– Все мое, сказало злато,

И я твой, сказал булат,

Все куплю, сказало злато,

И меня, сказал булат.

– продекламировал со смехом в ответ архитектор.
– Война, значит, уважаемый Исаак Соломонович?
– добавил он, положив ему на плечо свою огромную руку.

– Нет, как же война. Я так только пошутил. Разве подобная дрянь, как Щепетович, стоит этого. Я ею вовсе и не интересуюсь.

К ним подскочил Марк Иванович, вышедший из залы заседания.

– Что же вы, Исаак Соломонович? Пожалуйте. Все уже собрались, заседание будет интересное.

– Еще успеем, - зевнул Чадилкин.

– У нас тут возбужден будет вопрос о перемене председателя, - подошел к Когану Сергей Сергеевич.

Вывих при его приближении быстро отошел и направился в залу заседания, окинув Петрова-Курского презрительным взглядом.

– Желал бы я знать ваше мнение на счет этого, уважаемый Исаак Соломонович.

– На счет перемены председателя. А! Это очень кстати, и знаете, добавил он таинственно, - если будет другой председатель, я пожертвую для общества. Передайте это от меня членам.

– Непременно передам. Мы думаем выбрать Величковского, он человек с честным направлением.

– Величковского? Да! Он с честным направлением. Я согласен, согласен, - важно изрек Коган.

– Идите же, идите, - заспешил Курский и побежал обратно в залу, откуда уже слышались шумные возгласы.

Исаак Соломонович с Чадилкиным направились было туда же, но оттуда, как бомба, вылетел Вывих.

– Идите, идите, Исаак Соломонович, - подскочил он к ним.
– Читают отчеты. Очень интересно, как они так подтасовали. Деньги растрачены. Завтра же в газетах тисну. Целый фельетон выйдет. Строчек в триста значит, пятнадцать рублей получу. Идите скорее.

– Идем, идем! Надо другого председателя выбрать. Я думаю Величковского, он с честным направлением, - сообщил Коган Вывиху.

– Величковского, конечно, Величковского, - подтвердил на ходу уже в дверях Марк Иванович.

– Видно, - думал Алексей Алексеевич, идя вслед за ними, - в нынешнем году слетит господин Бежецкий - это не прежнее время. Баба замешалась, а во всякой гадости ищи женщину, а она тут и есть. Будет теперь знать, как мне не додавать денег. За постройку прошлого года мне не додали, а в нынешнем другого архитектора взяли. Я ему удружу.

Все трое вошли в зал.

XIII. Скатертью дорога

Заседание в самом деле было бурное.

По прочтении отчета, со всех сторон послышались возгласы.

Громче всех раздавались голоса Петрова-Курского и Городова.

– Неправда, неправда, вы подтасовали счета!
– слышались крики.

– Это оскорбление личности!
– старался перекричать Шмель, читавший отчеты.

– Вашей рукой счета переправлены. Какой вы эконом!
– раздался громкий голос Городова.

– Вам самому хочется в экономы попасть, по этой причине я и не гожусь, - отпарировал Борис Александрович.

– Не ваше дело, чего я хочу, но во всяком случае брать жалованье с общества не стану, - наступал на него тот.