Чтение онлайн

Была высказана следующая мысль:

«Италии необходимы воздушные силы, способные защищать воздушное пространство над ней в течение всего того времени, какое после начала военных действий окажется необходимым итальянской промышленности, чтобы достичь возможности выпускать крупными сериями наиболее усовершенствованные самолеты» [89] [90] .

Эта мысль переносит в воздушную сферу концепцию, именуемую в сухопутной сфере концепцией «щита и копья». Согласно этой идее достаточно было бы воздушного щита, под защитой которого можно было бы принять меры для создания воздушного копья. Иначе говоря, допускается возможность существования воздушных сил, способных прикрыть от воздушных ударов неприятеля производство усовершенствованной материальной части и подготовленного личного состава в течение всего того времени, которое будет необходимо для создания воздушной мощи, способной перейти в наступление; при этом выставляется во всем блеске преимущество, заключающееся в возможности воспользоваться для решительной схватки средствами, воплощающими последние усовершенствования науки и техники.

Если на суше, вследствие огромного превосходства в силах, необходимого для наступающего, чтобы сломить сопротивление хорошо организованной обороны, концепция «щита и копья» может быть оправдана, то эта же идея не находит никакого оправдания в воздушном пространстве, где применяемые средства не обладают никакими оборонительными свойствами и в то же время представляют в максимальной степени наиболее ярко выраженные наступательные свойства. В атмосфере, к сожалению, нельзя вырыть окопы или протянуть проволочные заграждения, или помешать просачиванию на нашу сторону противника; а между тем, к сожалению, все основные предприятия итальянской авиационной промышленности расположены в пределах досягаемости воздушных ударов наиболее грозных из вероятных противников Италии. Я уже не спрашиваю, «какая гарантия» или «какая вероятность», но просто — какая мыслится возможность противодействовать с помощью воздушной обороны разрушению воздушным противником наиболее важных предприятий нашей авиационной промышленности в течение всего того, времени, которое может понадобиться для подготовки крупносерийного производства?

Но если бы даже подобная возможность и существовала, могли ли бы мы предположить, что противник в течение всего этого времени будет сидеть сложа руки и не приступить в свою очередь к крупносерийному производству?

Все это относится к области фантазии. Воздушная война неизбежно будет вестись и будет решена средствами, оказавшимися в наличии в момент открытия военных действий. Тот, кто позволит застать себя врасплох, кто будет ожидать начала войны, чтоб решиться что-либо сделать, — тот будет побит в воздухе самым непростительным образом. Тот, кто будет чувствовать себя более сильным, будет искать решения и не станет ожидать соизволения более слабого, а также не допустит, чтобы последний работал у него под носом. Забудем, ради бога, о минувшей войне! Тогда возможно было создать авиацию, начиная прямо с создания заводов и типов самолетов; но тогда авиация, только зарождалась, и мы все находились в одинаковых условиях. В грядущих столкновениях авиация предстанет зрелой и сознающей свое значение. И это будет совсем другое дело.

Не нужно готовиться [91] делать: нужно делать [92] . Необходимо, чтобы наш воздушный флот был всегда вооружен наилучшим образом. Для этого нужно, чтобы промышленность всегда была в состоянии производить наилучшую продукцию — и притом производить в количестве, превышающем нормальную потребность.

С точки зрения государственной обороны представляет величайший интерес, чтобы авиационная промышленность работала в значительной части на экспорт, ибо, если бы она достигла этого, это означало бы, что она! производит наилучшую продукцию и производит таковую в количестве, превышающем наши нормальные потребности, т. е. в таком количестве, которое легко сможет удовлетворить и чрезвычайные потребности.

Бесконечно более выгодно — с точки зрения государственной обороны — обладать авиационной промышленностью, работающей на экспорт, и меньшим числом эскадрилий, чем промышленностью «так себе», вынужденной иногда производить по иностранным образцам, и большим числом эскадрилий, вооруженных наилучшим образом.

Поэтому в интересах государственной обороны — в прямых интересах ее, — чтобы воздушный флот приносил даже жертвы, с целью скорее добиться такого положения, при котором наша авиационная промышленность могла бы победоносно состязаться с иностранной.

Тут недостаточно жертв экономического характера: необходимо, чтобы авиационная промышленность приобрела обеспеченную жизнь и устойчивое направление, чего она может достичь, по понятным причинам, лишь при условии создания устойчивого руководства воздушным делом.

Если бы мы проанализировали организацию существующих воздушных сил важнейших государств, мы убедились бы, что там остаются еще в силе те идеи, которые господствовали в минувшую войну.

В настоящее время часто говорят о воздушной войне. Война есть борьба, а борьба есть бой. И вот воздушные флоты, имея в своем составе многочисленнейшие типы самолетов для разнообразнейших целей, не имеют типа для воздушного боя. Таким образом, почти все можно делать в воздухе и с воздуха, за исключением боя («fuorch'e combattere» — буквально: «кроме как сражаться». — Пер.).

Правда, имеются истребители. Но истребители являются самолетами не для воздушного боя, а именно для истребления. Несмотря на то, что они обладают ярко выраженными наступательными свойствами, все же они являются самолетами, предназначенными для оборонительных целей. Это вытекает из самого их происхождения; кроме того, их ограниченный радиус действия не позволяет им выполнять операции в глубине неприятельской территории.

Самолета воздушного боя, способного навязать свою волю противнику в неприятельском воздушном пространстве, не существует, и не видно, чтобы стремились его осуществить.

Его не существует, и его не стремятся осуществить, потому что мысли застыли на мировой войне, т. е. на младенчестве воздушных действий, и не утвердилось еще сознание того, что да войне прежде всего необходимо быть приспособленным для боя. Наоборот, распространено убеждение, что в воздушной войне можно выполнять разнообразнейшие действия, не будучи вынужденными сражаться, а это и является причиной того, что большая часть военных самолетов не приспособлена для боя в воздухе.

Именно на этом представлении основана бомбардировочная авиация различных воздушных флотов; таким образом, полагают, что действия наиболее наступательного характера могут быть выполнены при отсутствии боя.

Действительно, бомбардировочная авиация обычно бывает разделена на две часта: дневную и ночную бомбардировочную авиацию; первая предназначена действовать, избегая боя благодаря своей большой скорости, вторая — избегая его благодаря ночной темноте.

Но действия того, кто намерен избегать, все же будут зависеть от неприятельских действий или от особых обстоятельств; поэтому он не является свободным в своих действиях и должен ограничить свою инициативу. Но, с другой стороны, как поступить иначе, если отсутствует идея, а следовательно, и средства, чтобы действовать, преодолевая неприятельское противодействие? Между тем это является твердым правилом в войне на суше и на море.

Было время, когда (как это имело место в мировую войну) цель бомбардировочных действий была ограничена, главным образом, тем, чтобы причинять неприятности противнику или отвечать на причиненную им неприятность. Тогда можно было еще допускать, что бомбардировочные операции можно выполнять, избегая неприятельского противодействия. Но в настоящее время этого допускать (нельзя, поскольку теперь стремятся с помощью бомбардирования с воздуха достичь результатов действительно положительных и притом значительного масштаба.

Во время мировой войны осуществлялось и ночное бомбардирование, т. е. иногда незначительное число самолетов вылетало ночью сбрасывать бомбы по целям на неприятельской территории. Это имело место, например, в южной части фронта по реке Изонцо и по ту сторону реки Пиаве. В современных условиях, каков бы ни был наш возможный противник, для выполнения бомбардировочных действий мы должны были бы подняться в значительных силах с равнины, пересечь весь альпийский пояс, достичь целей на неприятельской территории и вернуться, вновь пересекая весь альпийский хребет. Можно ли выполнить все это ночью? А если возможно, то выгодно ли поступить таким образом? Какая в таком случае необходимость сохранять ночную бомбардировочную авиацию, раз допускается, что может действовать дневная бомбардировочная авиация? Зачем в таком случае разделять всю массу на две части, вместо того чтоб собрать ее в одно целое, что, помимо всего прочего, облегчает подготовку личного состава и пополнение материальной частью?