Чтение онлайн

Шарль, то ли из уважения к памяти жены, то ли потому, что медлительность обследования доставляла ему некое чувственное наслаждение, все еще не открывал потайного ящика того палисандрового стола, на котором Эмма обычно писала. Наконец однажды он подсел к столу, повернул ключ и нажал пружину. Там лежали все письма Леона. Теперь уже никаких сомнений быть не могло! Он прочитал всё до последней строчки, обыскал все уголки, все шкафы, все ящики, смотрел за обоями; он неистовствовал, он безумствовал, он рыдал, он вопил. Случайно он наткнулся на какую-то коробку и ногой вышиб у нее дно. Оттуда вылетел портрет Родольфа и высыпался ворох любовных писем.

Его отчаяние всем бросалось в глаза. Он целыми днями сидел дома, никого не принимал, не ходил даже на вызов к больным. И в городе пришли к заключению, что он «пьет горькую».

Все же иной раз кто-нибудь из любопытных заглядывал через изгородь в сад и с удивлением наблюдал за опустившимся, обросшим, неопрятным человеком, который бродил по дорожкам и плакал навзрыд.

В летние вечера он брал с собой дочку и шел на кладбище. Возвращались они поздно, когда на всей площади было освещено только одно окошечко у Бине.

Однако он еще не вполне насладился своим горем – ему не с кем было поделиться. Изредка он захаживал к тетушке Лефрансуа только для того, чтобы поговорить о ней. Но трактирщица в одно ухо впускала, в другое выпускала – у нее были свои невзгоды: Лере наконец открыл заезжий двор «Любимцы коммерции», а Ивер, который славился как отличный исполнитель любых поручений, требовал прибавки и все грозил перейти к «конкуренту».

Как-то раз Бовари отправился в Аргейль на базар продавать лошадь, – больше ему продавать было нечего, – и встретил там Родольфа.

Увидев друг друга, оба побледнели. После смерти Эммы Родольф прислал только свою визитную карточку, и теперь он пробормотал что-то в свое оправдание, но потом обнаглел до того, что даже пригласил Шарля (был жаркий августовский день) распить в кабачке бутылку пива.

Он сидел напротив Шарля и, облокотившись на стол, жевал сигару и болтал, а Шарль, глядя ему в лицо, упорно думал, что это вот и есть тот самый человек, которого она любила. И казалось Шарлю, будто что-то от Эммы передалось Родольфу. В этом было какое-то колдовство. Шарлю хотелось сейчас быть этим человеком.

Родольф говорил о земледелии, о скотоводстве, об удобрениях, затыкая общими фразами все щели, в которые мог проскочить малейший намек. Шарль не слушал. Родольф видел это и наблюдал, как на лице Шарля отражаются воспоминания: щеки у него багровели, ноздри раздувались, губы дрожали. Была даже минута, когда Шарль такими жуткими глазами посмотрел на Родольфа, что у того промелькнуло нечто похожее на испуг, и он смолк. Но мгновение спустя черты Шарля вновь приняли то же выражение угрюмой пришибленности.

– Я на вас не сержусь, – сказал он.

Родольф окаменел. А Шарль, обхватив голову руками, повторил слабым голосом, голосом человека, свыкшегося со своей безысходной душевной болью:

– Нет, я на вас больше не сержусь!

И тут он первый раз в жизни прибегнул к высокому слогу:

– Это игра судьбы!

Родольф сам руководил этой игрой, и сейчас он думал о Бовари, думал о том, что нельзя быть таким благодушным в его положении, что он смешон и даже отчасти гадок.

На другой день Шарль вышел в сад и сел на скамейку в беседке. Через решетку пробивались солнечные лучи, на песке вычерчивали свою тень листья дикого винограда, благоухал жасмин, небо было безоблачно, вокруг цветущих лилий гудели шпанские мухи, и Шарль задыхался, как юноша, от невнятного прилива любви, переполнявшей его тоскующую душу.

В семь часов пришла звать его обедать дочка. Она не виделась с ним целый день.

Голова у него была запрокинута, веки опущены, рот открыт, в руках он держал длинную прядь черных волос.

– Папа, иди обедать! – сказала девочка.

Думая, что он шутит, она тихонько толкнула его. Он рухнул наземь. Он был мертв.

Через полтора суток приехал по просьбе аптекаря г-н Каниве. Он вскрыл труп и никакого заболевания не обнаружил.

После распродажи имущества осталось двенадцать франков семьдесят пять сантимов, которых мадемуазель Бовари хватило на то, чтобы доехать до бабушки. Старуха умерла в том же году, дедушку Руо разбил паралич. – Берту взяла к себе тетка. Она очень нуждается, так что девочке пришлось поступить на прядильную фабрику.

После смерти Бовари в Ионвиле сменилось уже три врача – их всех забил г-н Оме. Пациентов у него тьма. Власти смотрят на него сквозь пальцы, общественное мнение покрывает его.

Недавно он получил орден Почетного легиона.

В 1851 г., вернувшись в Круассе из своего двухлетнего путешествия на Восток, Флобер привез – вместе с экзотическими восточными сувенирами – намерение писать о современной французской жизни и вполне оформившийся замысел романа «Госпожа Бовари». Работа над романом продолжалась с сентября 1851 г. по апрель 1856 г. Это были четыре с половиной года медленного, тяжелого, кропотливого труда. Сюжет, построенный на перипетиях мещанского адюльтера, казался Флоберу достойным презрения, но это была сама жизнь, и он поставил перед собой цель – воспроизвести ее как можно объективнее. В объективности, или в «безличности», Флобер видел важнейший признак того идеала прозы, к которому он стремился в своем творчестве.

31 мая 1856 г. Флобер отправляет рукопись романа в «Ревю де Пари» (»Revue de Paris»), и с 1 октября по 15 декабря «Госпожа Бовари» выходит по частям в шести номерах этого журнала. В тексте романа были сделаны купюры помимо воли Флобера, что вызвало его негодование и протест, опубликованный в том же журнале за 15 декабря 1856 г. Одновременно роман печатается в Руане, в «Нувеллист до Руан» («Nouvelliste de Rouen») с 9 ноября 1856 г.; но уже с 14 декабря этот журнал перестает публиковать обещанное «продолжение в следующем номере», так как возмущенные отклики многих читателей заставляют опасаться неприятностей. Эта предосторожность руанского журнала спасла его от судебного процесса, который предстоял Флоберу и издателям «Ревю де Пари». Либеральный журнал «Ревю де Пари» давно вызывал неудовольствие властей, и публикация в нем такого произведения, как «Госпожа Бовари», была прекрасным поводом к репрессиям.

Суд над Флобером, издателями и типографом продолжался с 31 января по 7 февраля 1857 г. Флоберу было предъявлено обвинение в безнравственности, в «реализме», то есть отсутствии положительного идеала, и «откровенности», угрожающей общественной морали. Тем не менее суд закончился оправданием Флобера и его «сообщников», и через два месяца роман вышел отдельным изданием в двух томах, с посвящением Мари-Антуану-Жюлю Сенару, адвокату, выступавшему защитником по делу «Госпожи Бовари».

Право на издание романа в течение пяти лет получил издатель Мишель Леви по договору, подписанному с Флобером еще 24 декабря 1856 г. (В 1863 г. эти права издателя были продлены еще на десять лет.) М. Леви был известным и преуспевающим парижским издателем. Он выпустил в свет многие произведения современников – Бальзака, Стендаля, Ж. Санд, Ламартина, Готье, Э. Сю, Ж. де Нерваля, Диккенса, Гейне и других, благодаря которым немало обогатился. Его коммерческое чутье подсказало ему, что договор с Флобером тоже может быть для него выгодным, хотя Флобер до появления «Госпожи Бовари» был фактически не известен публике. Леви не ошибся. Первый же тираж, поступивший в продажу 15 апреля 1857 г., разошелся настолько быстро, что в 1856—1857 гг. издатель выпускает несколько дополнительных тиражей, а затем в 1862, 1866 и 1868 гг. он вновь переиздает «Госпожу Бовари». Флобер, участвовавший в договоре на правах начинающего автора и к тому же считавший, что заботы о материальном успехе недостойны настоящего художника, получил от издателя ничтожную сумму, которой изумляются почти все исследователи его творчества.

При жизни Флобера роман «Госпожа Бовари» издавался во Франции еще три раза: в 1873 г. (издатель Жорж Шарпантье) и в 1874 и 1878 гг. (издатель Альфонс Лемер). В издании 1873 г. в качестве приложения к тексту романа публикуются материалы судебного процесса по делу «Госпожи Бовари»: речи прокурора и защитника и постановление суда. С тех пор они множество раз воспроизводились вместе с новыми переизданиями романа.

Бурным дебатам французской критики вокруг романа Флобера положила начало статья Ш. —О. Сент-Бева, опубликованная в газете «Монитер» («Moniteur») от 4 мая 1857 г. и содержавшая подробный и в целом благожелательный анализ романа. Сент-Бев был в это время самым авторитетным критиком, но в полемике по поводу «Госпожи Бовари» у него появилось много оппонентов, враждебно принявших роман и повторявших все обвинения против Флобера, которые, казалось, были сняты с него официальным постановлением суда. Среди критических выступлений, приветствовавших «Госпожу Бовари» как выдающееся произведение литературы, больше всего по душе Флоберу пришлась статья Ш. Бодлера, так как в ней Флобер почувствовал настоящее и глубокое понимание его романа. Через несколько лет Э. Золя в одной из своих статей о Флобере, вошедших в сборник «Романисты-натуралисты», скажет, как бы подводя итог этой дискуссии: «Появление романа Гюстава Флобера „Госпожа Бовари“ ознаменовало новую эпоху в литературе».