Чтение онлайн

Возбуждение накрыло их обоих, и Манюня уже сама еле сдерживалась от того, чтобы снять свои штаны и сесть сверху на твердый член. Она нашла рукой игрушку, которая от толчков успела скатиться к низу кровати, освободила руку от члена и взяла баночку смазки. Ловким движением она обильно смазала небольшой дилдо и приготовилась к его погружению:

– Теперь я хочу слышать от своей обезьянки, как сильно она хочет, чтобы я вошла в нее своей игрушкой.

– У! У! УУУУУУУУУУУУУУУУ!

С его криками Манюнечка ввела дилдо на несколько сантиметров в анус парня. Вопя, он задрал голову над подушкой, а затем спустился с закрытыми от удовольствия глазами. Манюня высвободила игрушку из узкого прохода и повторила процедуру несколько раз под сладостные мужские стоны. Она терпеть не могла молчаливых в сексе парней: видимо, поэтому ей было интересно это попробовать, чтобы насладиться сладостным стоном – от боли и удовольствия.

– Теперь мне нужно, чтобы моя обезьянка перевернулась и встала на четвереньки, – скомандовала Манюнечка и слезла с Данила, давая ему возможность перевернуться. Сама она тем временем сняла с себя штаны, оставшись в одном нижнем белье.

– У тебя такие классные сиськи стали, – между делом сказал Данил.

Манюня посмотрела на него с упреком, как настоящая Госпожа, которая не давала ему слова, но в душе она безусловно радовалась этому комплименту. Встав перед девушкой раком, парень раскрыл вид на свой зад. Манюня взяла с кровати игрушку, добавила на нее лубрикант и снова приготовилась ее вставить, перед этим дав несколько шлепков по упругой заднице парня.

– Что должна говорить моя обезьянка?

– У-у-у-у! – Данил поднял голову и выполнил указ Госпожи.

Дополнительно смазав вход, Манюнечка потихоньку вошла игрушкой глубже, чем до этого, а после того, как проверила состояние Данила, продолжила двигать ей внутри, засовывая ее все дальше и дальше. В те моменты, когда ей казалось, что дилдо не проходит дальше, она уже знала маленькую хитрость – нужно было только провернуть, и игрушка, как родная, входила в анус парня как по маслу. Спустя пару минут девушка могла двигать ее все быстрее и быстрее, помогая при этом своими бедрами.

– Теперь возьми свой член и начинай дрочить со словами «Я послушная грязная обезьяна».

Девушка все так же продолжала смотреть на это свысока. Прикроватная лампа освещала тусклым светом все происходящее и, вдруг взгляд Манюнечки упал на телефон Данила. В мозг быстро пробралась шаловливая идея. Она посмотрела в сторону стены: там лежал ее телефон, который она по привычке тоже взяла с собой. Не отвлекаясь от происходящего, под крики парня «Я послушная грязная обезьяна», она незаметно взяла в руки телефон и включила камеру. Через экран было четко видно крупное тело, с наслаждением движущееся туда-обратно на черном дилдо и повторяющее всю ту же нелепую фразу. В мыслях Манюнечки пронеслось, что следует захватить на видео еще немного его комнаты, чтобы, несмотря на позу, всем было понятно, что за человек находится здесь. Закончив съемку, Манюня отбросила телефон в сторону и сильнее прижалась бедрами к игрушке. Данил уже был на подходе, от чего его движения становились более быстрыми и резкими.

– Что, нравится моей обезьянке? Уже не так больно?

– Да, Госпожа!

– Что должна отвечать моя обезьянка?

– У-у-у-у!

Спустя несколько минут скорость движения замедлилась, и Данил облегченно выпустил на покрывало густую белую лужицу. Манюнечка вынула игрушку и под тусклым светом смогла разглядеть, что та была не очень чистой.

Вот вам и пюрешка с г…

– Для первого раза сойдет, но на будущее учти, что перед такими процедурами нужно обязательно промываться, – сказала Госпожа, с отвращением кинув на кровать грязную игрушку.

В темноте было видно, как покраснели щеки Данила. Он аккуратно встал с кровати, чтобы все нечистоты после их занятия остались только на покрывале.

– За такую провинность могу заставить тебя это все слизать, – хитро улыбалась Манюня.

– Такого фетиша у меня нет, спасибо, – Данил робко развернулся и покинул Манюнечку на несколько минут.

Вернувшись окутанным в полотенце, парень надел свои очки и собрал в кучу грязное постельное белье. Манюня наблюдала за этим со стороны, сидя в кресле рядом с кроватью. Спустя пару минут парень принес для нее футболку и шорты, явно мужские.

– Это тебе для сна. Наташины на тебя не налезут. Она M-ку носит.

Манюня удивленно подняла бровь.

– Даже не выгоняешь? Как благородно с твоей стороны!

Девушка взяла в руки одежду и по знакомому коридору дошла до ванной. В ней все также стояло на своих местах: разве что баночки с женскими кремами занимали чуть больше пространства, чем привычные гели для бритья и мужской гигиены. Позаимствовав Наташины ватные диски и молочко для снятия макияжа, Манюня наконец-то смогла умыть свое лицо. Она смотрела на себя в зеркало: зрачки были все еще расширены от алкоголя, а волосы все так же беспорядочно лежали на голове.

«Голову помою уже у себя, а то Наташины шампуни вряд ли мне подойдут», – решила Манюня. Приняв душ и надев приятную на ощупь одежду, она вернулась в комнату Данила. Он уже лежал под одеялом.

– Получается, что сегодня, спустя почти семь лет, я вновь лишила тебя девственности, но уже анальной.

Данил приподнял уголки губ, но тут же опустил их, серьезно ответив:

– Получается, что так.

– Где тогда моя лазанья? – игриво продолжала Манюнечка.

– Думаю, что-нибудь соорудим на завтрак, – сказал Данил и отвернулся к стене.

«Новое блюдо: лазанья с г…», – хотела было пошутить девушка, но выпивший организм уже вовсю заявлял, что хочет спать. На часах уже было почти 4 утра. Поставив будильник на 12 часов, девушка уснула, отвернувшись от Данила в другую сторону.

Тремя днями ранее.

…Она открыла глаза, лежа на спине. Дыхание затруднено. Храпела ли она? Во всяком случае, это не доставляло дискомфорта остальным пассажирам поезда, следовавшего из Владикавказа в Москву. Двери в купе были открыты. Перевернувшись на бок и переведя дыхание – все-таки грудь пятого размера давала о себе знать – она посмотрела в окно.

Город N подмигивал еще новогодними огоньками где-то вдали. Станция начинала пустеть. «Год меня здесь не было, но ничего не поменялось», – грустно подвела итог девушка. Самолетами она не летала; поездами, хоть и не очень любила, но была вынуждена ездить, и каждый раз объяснять соседям по купе, как ее зовут, где она работает и куда она едет. Путь домой составлял целых два дня.

На маршруте Владикавказ – Москва ей попалось «молодое» купе. Верхнюю полку занимали двое стриженных под «ежика» молодых ребят. Соседкой по нижней полке была не то армянка, не то осетинка, перевозившая с собой невероятное количество сумок с гостинцами из дома. Компания была не общительной, но и не напрягала.

Проводница погасила свет во всем вагоне, был дан сигнал спать. К тому же просыпаться предстояло через каких-то 5 часов. Из сонного купе было хорошо видно звездное небо. Манюня легла так, чтобы, задрав голову, она могла видеть как можно больше небесного полотна.

«Как встретят меня родители? А он? Интересно, он все еще живет там?», – подумала она.

Прибытие задерживалось. Больше всего Манюня не любила, когда что-то идет не по плану. Задерживались обычно самолеты, а поезда всегда приходили вовремя. Они опаздывали на целый час, благо в Москве у нее была долгая пересадка.