Чтение онлайн

Наслаждаюсь тем особым пустым выражением на лицах собеседников, которое так редко можно вызвать и заметить. Главная идея высказана, но полностью до сознания не дошла. Зато вызвала шок.

— Оно будет вращаться вокруг Луны с обычной орбитальной скоростью плюс-минус. Теперь представьте, подлетает корабль к Луне, приближается к Кольцу, садится на него. Вернее, на платформу, которая может перемещаться. Понятно?

— Нет, — мотает головой Юна.

Игорь задумчиво почёсывает лоб.

— Дело вот в чём. Когда аппарат прилуняется или приземляется, он что делает? Он обнуляет свою энергию движения. Она состоит из двух частей — кинетической и потенциальной. Так вот! Кинетическая энергия корабля на орбите на порядок больше потенциальной. Чтобы прилуниться, ему надо погасить тангенциальную составляющую скорости и радиальную. Радиальная скорость появляется в результате падения на поверхность. И она намного меньше тангенциальной составляющей.

Юне приходится объяснять терминологию буквально на пальцах. Игорь получает возможность неторопливо оценить идею.

— Что дальше будет происходить с аппаратом, севшим на Кольцо? Платформа разгонит его в обратном направлении, обнулит его орбитальную скорость и сбросит на поверхность. Кораблю не придётся самостоятельно гасить свою кинетическую энергию. Он тривиально опуститься строго вниз.

— Это точно, что кинетическая энергия в десять раз больше потенциальной? — вопрошает Игорь. — Мне раньше просто не приходило в голову считать.

— Если точнее, то где-то в восемь-девять раз, — пожимаю плечами. — Зависит от высоты орбиты.

Дал время командору подумать.

— После этого доставка на Луну сильно удешевится. И она станет полноценным космическим хабом. Вы только представьте! Выкидываем корабль из тоннеля, а большой можно собирать на орбите. Запускаем его с Кольца, придаём ему скорость не два километра в секунду, а четыре или пять. Он летит в сторону Земли, разгоняется её гравитационным полем, получает плюсом ещё двенадцать и без всяких затрат топлива имеет итоговую скорость в шестнадцать километров в секунду.

Игорь морщит лоб, осмысливает перспективы.

— Полтора месяца без всяких разгонов — и аппарат на орбите Марса. При этом никто не мешает нам повесить на него ионный двигатель и сократить время до пары недель.

— Вы сможете долететь до Марса за две недели?! — вспыхивает глазами Юна.

— До орбиты Марса, — поясняю снисходительно. — Чтобы добраться до самого Марса, надо момент подбирать, маневрировать. Типичные проблемы стыковки. Это как до «Оби» добраться. На орбиту вывести легко, пары часов хватит. Но что толку, если корабль окажется с обратной стороны? Орбита одна, а положение на ней может быть разное.

— Охренительно! — наконец-то Игорь выдаёт свой вердикт под хихиканье Юны.

3 сентября, понедельник, время мск 09:50.

Луна, координаты: 104о в. д., 78о ю. ш., ст. «Форт-Прима».

Золотоформовочный цех. Овчинников.

— Ой, Игорь-кун, а у меня таких не было! — вскрикивает умопомрачительная девушка со сказочным именем Юна.

Только что в формовочный пресс во все четыре формы загрузили по шесть килограмм рафинированного золота.

— Мы позже эти формы привезли, — объяснять ей что-то доставляет неизъяснимое удовольствие. — Вы-то у нас первая на очереди были. Вот вам и штамповали «осьмушки».

Киваю на соседний станок, почти такой же. Там две формы по двенадцать с половиной килограмм. Золото в формах не плавится полностью, только размягчается. Затем медленно остывает уже под давлением.

Сечение больших слитков трапециевидное, форма широким основанием вверх. Так вынимать легче — элементарным переворачиванием, и сразу выдавливается гравировка, рисунок которой на дне формы. Постоянная часть гравировки, есть ещё номер. Его после наносят. Всё это и рассказываю. У меня вдруг обнаруживается талант экскурсовода. Юрик, главный здесь, придавливает улыбочку под моим пристальным взглядом. Ехидничать он тут будет своим лицом…

— А у нас золото жидким в форму заливают, — Юна во все глаза рассматривает готовые слитки и отвечает на мой безмолвный вопрос: — Да, у моей компании есть аффинажный завод. В России, кстати, в Хабаровске.

— Вы, наверное, про первичную, черновую плавку говорите. У нас тоже так. А после электролизной очистки лист прокатываем, — это я ответил после лёгкого ступора.

Какие интересные вещи о нашей гостье выясняются! Теоретически вроде известно, что она владелица заводов, газет, пароходов, но конкретика всё равно ударяет.

Дальше объяснять не надо. Она сама видит, как Карины — их тут две — нарезают листы на полосы, а затем на куски. Их и кладут в форму после тщательного взвешивания. Требуемая точность для больших слитков — одна сотая грамма.

Мы здесь в скафандрах, тут давление аргона в пол-атмосферы. Уже пояснял моей прекрасной спутнице, какое множество удобств это даёт. Снижается пожароопасность, вернее обнуляется — кислорода-то нет совсем. Так что горение в принципе невозможно. Можно было и в вакууме работать, но тогда проявляется эффект испарения при нагревании. Был бы металл из простых — титан, к примеру, или алюминий — то и хрен бы с ним. А вот золото даже миллиграммами терять не хочется.

В электролизную мы не пошли, там традиционные технологии, знакомые Юне. А в штамповочный цех идём. Через шлюз. Там можно и без скафандров, атмосфера обычная. В шлюзе пережидаем перепад давления после открытия заслонок в шлеме и отключения автономных газовых баллонов.

Обстановка почти офисная. Аккуратные станки, стерильные столы, тут вообще всё стерильно. Юна любуется готовыми слитками. Здесь килограммовые и полукилограммовые. Вырезают и штампуют из того же листа, который нарезают на полосы.

— Это наш Гена, — подходим к парню, колдующему с готовыми слитками за столом. — Он приводит слитки к стандартному весу.

Гена оборачивается и расплывается в улыбке. Технология, которой он овладел в совершенстве, примитивная до крайности. Он просто снимает тонкую стружку острейшим скальпелем. Для меня самого загадка, как он может — часто одним движением — довести точность массы слитка до одного миллиграмма. Почти уровень легендарного Левши. Слева от него необработанные слитки, справа — уже стандартизированные.

Далее Юна любуется на то, как Карина упаковывает слитки в пластик.

— А мы так не делаем, — задумчиво говорит Юна. — Но, наверное, надо.

— Конечно, надо! Чистое золото — очень мягкий металл. Даже чуть скользнул по столу, и всё! Останется невидимый, но реальный след.

— Более мелких слитков не делаете?

— Там оборудование надо сложнее и точнее. Виктор считает, что лучше это делать на Земле. А обменный фонд мелочи для банка можно и привезти. В виде монет разного достоинства. Их всё равно на Байконуре начали изготовлять.