Чтение онлайн

От кабинета Фицпатрика до главного выхода на улицу тянулся погруженный в полумрак коридор. Высокие потолки, украшенные лепниной с давно потемневшим от времени узором, казалось, давили сверху, поглощали свет. Тяжёлые дубовые двери кабинетов, выстроившиеся в ряд по обе стороны, каждая с резным номером и латунной табличкой, были похожи на ребра гигантского скелета. На стенах висели потемневшие от времени портреты бывших ректоров и выдающихся профессоров. Их взгляды казались осуждающими и надменными, словно они наблюдали за каждым моим шагом.

Пол был вымощен чёрными и белыми мраморными плитами в шахматном порядке. Цокот каблуков гулко раздавался в тишине, нарушаемой лишь поскрипыванием дверей или далеким щебетанием птиц за высокими стрельчатыми окнами, расположенными в конце коридора. Витражные стекла пропускали лишь крошечные островки света, которые терялись в царившем полумраке.

Воздух в коридоре казался вязким, пахнущий старой пылью, воском для полировки дерева и чернилами. Здесь словно застыло время. Я чувствовала себя крошечной и потерянной в этом лабиринте из мрамора, дерева и теней. Хотелось поскорее покинуть здание и вдохнуть свежего воздуха, который ждал меня за его пределами.

Погода на улице словно вторила моему настроению. Небо над городом затянули густые тучи, угрожая пролиться дождём в любую минуту. Однако дождя все не было, лишь запах сырости и предгрозовой духоты. Гнетущая атмосфера, словно мир замер в ожидании чего-то неизбежного.

Я обогнула здание Академии и направилась по мощённой светлым кирпичом дорожке в сторону Дома Преподавателей.

Несмотря на то, что поведение Фицпатрика ошеломило так же, как если бы орк протянул мне лапу помощи, я испытала небывалое облегчение. Хотя бы потому что поиск работы в моем нынешнем состоянии представлялся невозможным.

Ноги сами несли домой, к привычному уюту и четырём стенам. Боль, которую я все эти дни носила в себе из-за Вэлиана временно отступила. Но на смену ей пришло предчувствие. Смутное, тревожное ощущение, что история ещё не закончена.

Я вошла, закрыла за собой дверь и, не зажигая света, рухнула кресло. В комнате царил привычный полумрак. Из угла донесся знакомый тихий вздох, однако сам Сержан не торопился с расспросами как прошел день. Да и Книга тоже не собиралась выскакивать мне на встречу, взволнованно махая ляссе.

— Ну и как прошли похороны? — из моей спальни донёсся знакомый до мурашек голос.

Моё сердце пропустило удар, а потом и вовсе решило упасть куда-то в глубь живота, и уже оттуда глухо и быстро заколотиться. Если бы я не сидела в кресле, то наверняка упала бы мешком возле дверей.

Абрахам ван Вилсон.

Я всё же нашла в себе силы и зашла в спальню. Остановилась возле двери, на всякий случай держась за косяк правой рукой, если вдруг решу задать стрекача. На кончиках пальцев левой руки собирался огненный шарик, на случай если решусь прибить гада прямо в своих апартаментах.

Ван Вилсон сидел в моем любимом кресле, обитом бархатом, спиной к окну, лицом к двери. На холёном бледном лице не было ни единой эмоции, кроме вежливого ожидания. Разве что глаза следили за мной с напряжённостью хищника, готового броситься в любой момент. От него веяло дорогим табаком, сухими травами и чем-то неуловимым, опасным. Предвещающим мне крупные неприятности.

— Абрахам, — еле слышно выдохнула я. Он был последним, кого я ожидала увидеть. — Как ты…

— Здравствуй, Эжена! — Ван Вилсон улыбнулся мягко, почти ласково. Вот только оскал велундарского волколака показался бы куда более ласковым, чем улыбка хозяина артефакторных фабрик. — Некоторые люди на редкость любезны, если их попросить об одолжении. Вежливо.

Из моей груди вырвался нервный смешок.

— Не Дом Преподавателей, а проходной двор какой-то! — я попыталась затолкать накатывающую панику в дальние уголки сознания и покачала головой. — Какого чёрта ты здесь делаешь?

Абрахам безразлично пожал плечами.

— Просто мы давно не виделись. С тех пор, как ты так поспешно испарилась, оставив меня одного.

По животу разлился холод, а ноги стали ватными. Воспоминания о прошлом ядовитым плющом оплели моё сознание. Как будто я вернулась в те страшные времена, когда его тихий вкрадчивый голос убеждал, что я слишком никчёмная и что за пределами выстроенной им золотой клетки меня ждут лишь хаос и одиночество.

— Веришь или нет, но я нисколько не жалею о том, что мы не виделись, — я бросила на него презрительный взгляд и ушла на кухню. — К тому же, не стоит прибедняться. Если мне не изменяет память, у тебя очаровательная жена.

Чайник громко ударился о металлические прутья варочной поверхности плиты. Руки тряслись от страха, но я старалась не выказывать его. Абрахам походил на хищника, а потому нельзя было даже думать о страхе, иначе пиши пропало.

— Была жена, — сказал ван Вилсон, сделав ударение на первое слово. Он появился в арочном проходе на кухню. — Но, увы, у жен есть неприятная особенность: иногда они умирают.

По позвоночнику мазнуло холодом. Однако я лишь приподняла левую бровь и потянулась за чашкой, которая стояла на верхней полке кухонного шкафчика.

— На чай не прошу остаться. — Я напряжённо ухмыльнулась, глядя в тёмные глаза Абрахама. — Люблю, знаешь ли, чаёвничать в одиночестве. Так что… Посмотрел на меня? Увидел? Будь так добр, я хочу отдохнуть и почитать книжку.

Ван Вилсон подошел ко мне вплотную, так, что я невольно отшатнулась. Он протянул руку, но я успела увернуться, и пальцы провели по воздуху вместо моего лица.

— Эжена, Эжена… — Абрахам прицокнул языком и едва заметно дёрнул головой, словно его разочаровала моя попытка избежать прикосновения. — Ты ведь очень талантлива. Очень. Вот только потеряла ориентиры. Сбилась с пути. И начала связываться… не с тем людьми.

В его глазах не было ни тени мягкости, с которой он говорил, только холодный блеск едва скрываемого раздражения.

— К примеру, с моим старым «другом», Вэлианом, — продолжил ван Вилсон. — Ты, Эжена, ты не должна была так сближаться с ним. Это очень необдуманно с твоей стороны. Ты же ведь знаешь, что я не люблю, когда кто-то протягивает руки к тому, что принадлежит мне.

— Твоя самоуверенность тебя погубит, Абрахам, — тихо отозвалась я. Тёмные глаза ван Вилсона вдруг стали совершенно пустыми, только зрачки расширились, закрывая почти всю радужку. — Рано или поздно, ты обязательно споткнёшься и упадёшь. Потому что такие как ты спотыкаются и падают. И вот тогда, клянусь богами, я станцую на твоей могиле.

— Пойми, Эжена, — продолжил он, словно не слыша меня. — Я не остановлюсь. Ни перед чем и ни перед кем. Весь город, вся гильдия, даже эта Академия — лишь пешки на моей шахматной доске. Я могу сжечь всё дотла, если мне понадобится. Я могу убрать любого, кто встанет на моем пути. — Он протянул руку и аккуратно, слишком аккуратно убрал прядь волос с моего лица. Его прикосновение было холодным, словно надгробный камень. — Ты вернёшься ко мне, Эжена. Твой особый дар незаменим. И я сделаю всё, чтобы забрать тебя обратно. Ты же знаешь, когда я что-то хочу, то всегда получаю это.