Чтение онлайн

И сегодня вечером Ясна, прислуживая господам, остро это ощущала. Варгроф сидел, окруженный заботой и вниманием. И даже не смотрел в ее сторону. Она весь вечер подносила ему еду, подливала в кубок ароматный бордовый напиток. Конечно, хозяев она не обделяла тоже, но, только приближаясь к Варгрофу, чувствовала, как кувыркается сердце. И так каждый раз. Каждый взгляд на него приносил страдания. Если бы только Титум знал, что на самом деле она испытывает к этому человеку, то долго хохотал бы. Ему наверняка это пришлось бы по душе. Она так и видела, как он улыбается, словно кот, который наелся сметаны или поймал мышь. Пожалуй, сравнение с мышью более точное. И несчастным грызуном была Ясна.

— А вы знаете, какой сегодня день? — спросила Авина для поддержания разговора.

Она сидела с прямой спиной, красивая и элегантная. Но казалась такой напряженой, что Ясне на расстоянии передавалась ее нервозность. Авина мягко улыбалась, но смотрела только на супруга. Как будто воина здесь вообще не было. И рабыня в этом ее полностью поддерживала, зная жестокий нрав Титума. Он мог приревновать ее по любому поводу, и рабыня всем сердцем желала, чтобы сегодняшний вечер прошел мирно. Чтобы она не слышала криков их ссоры, чтобы не испытала больше на своей спине гнев хозяина. От одной мысли об этом у нее кровь отливала от лица. И накатывала какая-то безысходность. Обреченность. Неужели Варгроф будет просто смотреть, как хозяин медленно убивает ее? Не он ли просил ее защищаться от своего жениха? Не он ли так горячо верил, что она достаточно сильная, чтобы дать тому отпор?

Но Фолкард — лишь мелкая, ничего не значащая фигурка на игральной доске. Злобный, но неопасный противник. С таким Ясна совладала бы. Возможно, с трудом, но справилась бы. А здесь, в чужой стране, среди жестоких, немилосердных людей, когда рядом этот зеленоглазый демон — нет. Она утратила силы к сопротивлению. И лишь надеялась на то, что Титум не станет злиться на жену раньше того, как предыдущие раны Ясны затянутся. Неужели и ее ждет судьба предшественниц?

— Нет, дорогая жена, — улыбнулся Титум. — Какой же сегодня день?

— День солнцестояния, — Авина аккуратно, придерживая двузубцем кусок мяса, нарезала его на тонкие ломтики, чтобы потом отправить один из них в рот.

— Ах да! По легенде сегодня Согур взял в жены Лану, — заметил Титум.

«Неправда! — чуть не воскликнула Ясна, но вовремя прикусила язык. — Он не брал ее в жены, а похитил вместе со средним братом из дома младшего! Не сделал женой, а лишил всего!»

Лана и Ланой были самой известной парой с трагической судьбой во всем мире. Он искал возлюбленную, а она от горя утопилась, не желая делить ложе с ненавистным похитителем. Ясна всегда спокойно относилась к этой легенде, но теперь просто не могла думать об этом без гнева. У нее мелко задрожали руки.

Хозяин спокойно ел и пил, поддерживая беседу.

— А знаете, что Лана сделала в первый вечер, когда оказалась в его доме? — поднял брови Титум, глядя на собравшихся.

— Омыла ноги Согуру с дороги, — откликнулся Варгроф.

— Точно, — зеленоглазый отпил несколько глотков, потом взял полотняную салфетку и промокнул губы.

— Неправда! — не выдержала Ясна. — Она этого не делала!

Взгляды всех сидящих за столом обратились на нее. Авина с ужасом в глазах смотрела на рабыню. У Варгрофа на миг расширились глаза, но он тут же натянул на лицо маску доброжелательной насмешливости. А вот сам Титум смотрел на нее так, будто впервые увидел.

— Что ты сказала, девочка? — нарочито спокойным тоном спросил он, внимательно рассматривая ее так, будто заметил какую-то интересную букашку.

Ясна замолчала. Она больше не могла выдавить из себя ни слова. Горло сдавил спазм. Сейчас на ее шее никто не застегнул ошейник, но чувство было ровно такое же. Как будто вокруг сжимается кольцо, мешая дышать.

— Ясна, — ласково протянул Титум. — Подойди сюда.

Она не хотела. Ни за что на свете не желала следовать его зову. Но ноги сами понесли ее к нему. Когда она находилась уже возле его кресла, он поднялся, возвышаясь над ней. Звонкая пощечина прорезала идеальную тишину. Кожа вспыхнула. Ясна дернулась, ожидая второй пощечины. Но Титум лишь покачал головой.

— Больше никогда не открывай свой рот, пока тебя об этом не попросят.

Ясна опустила глаза.

— Ты поняла меня?

Она судорожно кивнула, до скрежета стискивая зубы. Ей казалось, что этот звук слышат все в этой комнате.

— Скажи это, Ясна! — его голос звучал требовательно. — Скажи, ты поняла меня?!

Она не видела откуда, но в его руке возник хлыст. Ясна испуганно подняла глаза, мельком выхватив взгляд Варгрофа. И то, что она в нем увидела, привело ее в замешательство. Он был испуган. Нет, ей показалось! Он ведь больше к ней ничего не чувствует!

— Господин Титум, если позволите, у меня есть идея получше, — прозвучал голос с тщательно сдерживаемой смешинкой, как будто Варгроф думал о чем-то очень смешном.

Ясна снова глянула на него, потому что слишком велик был контраст между его тоном и выражением лица. Но, похоже, ей и вправду почудилось, потому что сейчас он выглядел абсолютно невозмутимым.

— Я слушаю тебя, — благожелательно взглянул на охранника хозяин.

— Пускай эта непослушная рабыня омоет мои ноги, если эта мысль так ей претит.

Глаза Титума загорелись. Зеленые радужки приобрели почти нереальный изумрудный оттенок.

— Варгроф, ты меня приятно удивляешь. Это пойдет ей на пользу в воспитании! — он улыбнулся, и это была та самая улыбка довольного кота, на его лице внушающая страх и отвращение. — Ясна, ты слышала Варгрофа. Неси таз.

— Прошу прощения, господин Титум, могу ли я попросить, чтобы она сделала это наедине? После того я хотел бы… — он многозначительно окинул невольницу взглядом с ног до головы.

Титум рассмеялся и всплеснул руками.

— Ах ты, затейник! Разумеется. Все что пожелает мой спаситель. Я уже сказал, что ты можешь распоряжаться ею, как тебе вздумается. Идите. Авина, позови Зелью тут убраться и иди спать, я жду тебя в кровати.

Не оборачиваясь, он ушел, кажется, даже не допуская мысль о том, что кто-то может его не послушать.

Ясна стояла во временной комнате Варгрофа, перед ней находился таз с водой. Ненавистный таз с ненавистной водой. А в руках — ненавистное полотенце, которым она должна была бы вытереть наемнику ноги после омовения. Она не все хотела это брать. Ей всучила таз Эрмина почти насильно, прошипев, что своим упрямством она подставляет всех невольниц в этом доме, но прежде всего — себя. И Ясна приняла таз в руки. Взяла и пришла к Варгрофу, хотя внутри все бунтовало против этого.

Сам он сидел в кресле. Рубаху снял, повязки все еще прятали часть его торса. Воин остался в одних легких штанах. Он даже подкатал их, оголив голени.

— Подойди сюда, Ясна, — сказал он и посмотрел на нее. — Подойди ко мне и омой мне ноги.

На миг ее замутило. Она прикрыла глаза, глубоко дыша, чтобы переждать приступ дурноты.

— Неужели я тебе настолько противен? — вдруг спросил он.

Она посмотрела на него, даже не зная, что ответить. Варгроф заинтересованно оглядывал ее. Противен? Он? Раньше для нее он был самым желанным на свете! Раньше она согласилась бы омыть ему ноги, но не по приказу. Даже несмотря на свой бывший статус, наедине она не чувствовала превосходства над ним. А сейчас он, хотя они находились одни, откровенно издевался над ней!