Чтение онлайн

Его губы двигались по моим губам с такой жадностью, с такой неистовой страстью, словно он боялся, что я могу исчезнуть, раствориться в ночи, ускользнуть из его рук. Я чувствовала, как его дыхание становится все более учащенным, как мурашки пробегают по моему телу от его прикосновений, вызывая приятную дрожь.

Поцелуй становился жарче и глубже. Он исследовал каждый уголок моего рта, пленяя меня своим напором и нежностью. Я отвечала на его ласки с такой же страстью, с такой же жаждой. Я чувствовала, как моя голова кружится, как все вокруг расплывается, оставляя только нас двоих в этом маленьком замкнутом пространстве, наполненном запахом его кожи и моим собственным волнением. В этот момент существовали только мы – связанные невидимыми узами любви и страсти. Узами, которые невозможно разорвать.

Он, наконец, оторвался от моих губ, тяжело дыша, и посмотрел на меня с таким обожанием, с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. В его глазах я видела все: и желание, и страх, и любовь, и надежду.

– Мари… – прошептал он. Его голос дрогнул под напором эмоций, что им владели в этот момент, и мое сердце затрепетало, как пойманная птица. Слезы подступили к глазам, и я боялась, что они вот-вот хлынут потоком.

Я не ответила. Просто снова прильнула к его губам, и мы утонули в новом, еще более страстном поцелуе, отдаваясь на волю чувств и страсти. Эта ночь обещала быть незабываемой. Эта ночь принесла мне не только долгожданное утешение в его объятиях, но и надежду на то, что мы сможем преодолеть все трудности, что мы будем вместе навсегда, вопреки всему.

Горячий луч солнца настойчиво припекал, намекая, что пора бы уже и просыпаться. Тяжело вздохнув, я перевернулась на другой бок, пытаясь спрятаться от света под смятыми простынями. Но тщетно. Жофрея рядом не было. Пустота простыни хранила лишь слабый отголосок его тепла и запаха – сандалового дерева и чего-то неуловимо мужского, притягательного. Я села на постели, ощущая, как сон постепенно отступает, уступая место смутным тревогам. Вчерашний день воспоминаниями обрушился на меня. Вроде бы и облегчение оттого, что мы поймали убийц, распутали клубок интриг и даже спасли Ришелье, но все равно на душе был осадок. Несмотря на все это, Натали не вернешь. Хоть по факту я и не знала эту девушку, так как попала в тело Мари лишь после смерти Натали и самой Мари, но у меня были смутные воспоминания. Вернее воспоминания чувств и эмоций, которые Мари испытывала к девушке. Она ее искренне, по-дружески любила, и от этого становилось грустно.

Я попыталась отвлечься, и мне на ум пришла моя драконица, которая была так активна, как только я попала в этот мир, и такая ленивая сейчас, когда я здесь немного освоилась.

"Милди, ты как там? Не разбудила своим храпом всех драконов в округе?" – мысленно позвала я свою внутреннюю союзницу.

"Морррно… – отозвалась Милди, ее голос звучал сонно и расслабленно. – Солнце ещё высоко не поднялось. Дай поспать. И вообще, не буди лихо, пока оно тихо спит. Знаешь ведь, что у тебя с этим плохо получается".

"А ты почему спишь все время?" – я нахмурилась.

"Готовлюсь к обороту, силы коплю", – ворчит Милди.

"А ты умеешь оборачиваться?" – я как-то не могла даже представить, что такое может произойти. Как это вообще должно выглядеть? Я должна буду, как оборотень в фильмах, трансформироваться, обрасти чешуей или из меня вырвется маленький дракон, как в фильме "Чужой"? Эти сравнения даже вызвали невольную улыбку на губах.

"Придет время – узнаешь", – ответила драконица, и мне кажется, я даже услышала ее храп.

Я усмехнулась, проводя пальцами по спутанным волосам. Лихо она меня отшила. Да уж, всего несколько месяцев назад я и представить себе не могла, что окажусь в этом мире, втянутой в чужие интриги, с драконом в голове и аристократом в сердце. Следователь, руководитель следственной части, привыкшая к власти, к четким инструкциям, к логике и порядку, вдруг оказалась здесь, без правил, без знакомых, без ничего, кроме инстинкта выживания и упрямого желания докопаться до истины. Я пыталась пробиться напролом, быть такой же жесткой и решительной, как раньше, но все чаще задавалась вопросом: зачем? Может, жизнь действительно дала мне второй шанс? Шанс не для карьеры, не для борьбы за справедливость в мировых масштабах, а для себя. Для того чтобы быть просто женщиной. Любимой женщиной. А то, что я любима, я чувствовала каждой клеточкой своего тела, в каждом его прикосновении, в каждом взгляде, полном нежности и заботы. И я любила в ответ, без остатка, без сомнений. Это было бесспорно. Можно сказать, я полюбила впервые в жизни. В жизни Марии Сергеевны и в жизни юной Мари.

Но почему тогда эта тревога скребется под сердцем? Почему эта маленькая противная мысль не дает покоя?

"Милди, а если он… если он просто ушел? Не выдержал моего хаоса, моего вечного сопротивления?" – сомнение, как ледяная змея, обвилось вокруг моего сердца, сдавливая его.

"Глупости! – рявкнула Милди, ее голос прорезал тишину моего сознания. – Чувствую его любовь, как тепло солнца. Не забывай, ты его избранница. А я истинная его дракона, если что. Не смей сомневаться. Не позорь меня!"

Но зерно сомнения уже было посеяно. Почему он ушел, не оставив записки? Почему не разбудил меня, не оставил хотя бы один поцелуй на прощание? Неужели все это… все то, что было между нами этой ночью, полной страсти и нежности, эти дни, полные опасностей и приключений, ничего не значат? Неужели я ошиблась?

В дверь постучали. Резкий звук заставил меня вздрогнуть и плотнее закутаться в одеяло. Он вернулся. Сердце забилось быстрее, сбиваясь с ритма. Наверняка пошел за завтраком, за цветами, чтобы порадовать меня, чтобы увидеть мою улыбку. Руки задрожали от волнения, когда я встала с постели и, накинув на плечи халат, на цыпочках подбежала к двери. Я прижалась к прохладному дереву, пытаясь унять дрожь, вдохнула поглубже и распахнула дверь, готовая к его лучезарной улыбке.

Но вместо Жофрея на пороге стояла мадам Жибер, управляющая домом. Ее лицо пылало праведным гневом, глаза метали молнии, а губы были плотно сжаты в тонкую злую линию.

– Ах, вот вы где! – прошипела она, прежде чем я успела что-либо сказать. – В моем доме, в приличных служебных квартирах – притон! Я такого не потерплю. Чтобы у вас тут мужчины ночевали. Я уже предупреждала. Немедленно убирайтесь. Я не позволю порочить доброе имя этого дома! И не говорите, что он просто к вам утром заглянул. Я все видела! Видела, как он нес тебя по лестнице и как утром убегал.

Я опешила, словно меня окатили ведром ледяной воды. Холод пронзил меня насквозь, парализуя волю.

– Мадам Жибер, я… – попыталась я что-то сказать, но слова застряли в горле.

– Знаем мы таких, как ваш Жофрей, – перебила она, в ее голосе звучала неприкрытая злоба. – Воспользуется бедной девушкой, напоит красивыми словами, а потом бросит. Разобьет сердце. А потом куда вы пойдете? Кто вас примет?

И на долю секунды, лишь на одно мгновение я увидела эту картину. Жофрей, растворяющийся в утренней дымке, получив свое. Одиночество, ледяное и всепоглощающее. Разочарование, горькое и невыносимое. И ее слова, словно яд, просочились в самую душу, заставив сомневаться, бояться, верить в худшее.

Но тут же как по волшебству, словно явившись из моих самых светлых грез, в коридоре показался Жофрей. В руках у него была плетеная корзинка, из которой выглядывали золотистые бока свежеиспеченных булочек, перевязанная атласной лентой цвета неба, и огромный букет свежих цветов – лилии и еще какие-то незнакомые мне диковинные соцветия, источающие тонкий пьянящий аромат. Он остановился, на мгновение замер, окинув взглядом развернувшуюся сцену. Его лицо моментально стало жестким, а взгляд – колючим и холодным.