Госпожа следователь
Шрифт:
— Давайте, фрау… — первый милиционер нежно отстранил от себя Дежкину. — Хиляйте отседова, не мешайте работать…
— Мне нужно с вами поговорить! — без особой надежды на взаимопонимание, выдохнула Клавдия Васильевна. — Это очень серьезно!
— «Поговори со мно-ою, ма-а-ма! — проникновенно всхлипнув, фальшиво затянул сидевший у окна. — О чем-нибудь поговори-и!..»
— Очнитесь, ребятки! — Дежкина уже готова была сорваться. — Придите в себя! Мне нужна ваша помощь!
— Вы оч-чень мешаете, мадемуазель, — первый протяжно рыгнул, мгновенно распространив вокруг себя чесночное зловоние. — Не стыдно?..
— «Постой, машини-ист! Не стучи-ите, колеса! — обхватив голову руками и опершись локтями на столик, завыл второй. — Кондуктор, нажми на тормоза-а-а! Меня засосала…»
— Назовите ваши фамилии!.. — Клавдия полезла в сумочку за удостоверением. — Вы за это ответите, мерзавцы!..
— Прошу прощения, синьорита, но прием окончен… — и дверь с грохотом задвинулась перед самым носом Клавдии Васильевны.
На повторные стуки обитатели купе не реагировали, словно тут же уснули молодецким богатырским сном на тридцать три года.
Сказать, что поведение милицейского наряда шокировало, ошеломило ее, — значит не сказать ничего.
«Бывает же такое… — заторможенно размышляла она. — Руку на отсечение даю — окажись на моем месте Чубаристов, все у него сложилось бы по-другому… Интересно, существуют ли на свете люди более невезучие, чем я?»
Нельзя допустить, чтобы Харитонов и Журавлева спокойно сошли с поезда. Пока Клавдия разыщет отделение милиции, пока ее выслушают, поймут суть происходящего, будет уже поздно. С провинциальной-то расторопностью…
Хорошо, если с вокзала они отправятся домой к Ирине, там их можно легко накрыть. А если нет?.. Если Рязань — это всего лишь перевалочный пункт по дороге в тот же Верхневолжск?
Оставался один, но совершенно невозможный выход…
Не успела Клавдия Васильевна открыть тамбурную дверь своего вагона, как увидела перед собой возмущенную физиономию Харитонова. И колючие мурашки побежали по ее спине, в животе опять похолодело, а в мозгу пронзительно завыла сирена: «Бежать!» Но ноги не слушались Дежкину, будто приросли к полу. На счастье, Харитонов и молоденькая проводница не обратили особого внимания на ее появление. Они разбирались меж собой.
— Титан не работает! — противным голоском дребезжала проводница. — Где я тебе кипяток возьму? Угля нет, топить нечем! Могу предложить «Столичную» или бренди, недорого.
— Я пить хочу, понимаете? Пить! Я воблу съел!
— Я вас не заставляла ее есть. — Девица, выпятив округлую попку, водила веником по скомканной ковровой дорожке. — Наедятся всякой гадости, потом права качают…
— Ч-черт знает что такое… — хмуро проворчал Денис и хотел уже было вернуться в купе, но Клавдия нашла в себе силы окликнуть его:
— Денис?..
Харитонов вздрогнул, замер на мгновение, после чего медленно обернулся.
— Да… А мы знакомы? — неуверенно спросил он.
— Автомобильная свалка! — радостно сказала Дежкина. — Вы же хозяин! Ну, вспомнили? Мы с мужем и сыном приезжали…
«Только не переиграть, только не переиграть… Парень сейчас на взводе…»
— А, трамблер для «Москвича»? — настороженно спросил Хорек.
«Я сошла с ума. Он все знает. Он переговорил с крепышом, он помнит про вишневую «девятку». Он сейчас побежит…»
— Здравствуйте, — сказал Денис.
— Мир тесен! — улыбнулась Клавдия.
— И не говорите…
У Дежкиной отлегло от сердца. Харитонов ничего не заподозрил. Он ничего не знал. Ему было не до расспросов и сопоставлений. Он теперь — загнанный зверь.
— Сейчас я утолю вашу жажду, — заговорщически подмигнула ему Дежкина. — Чашечку крепкого чая с лимончиком, а? Мой вам совет — побыстрей обзаведитесь термосом. Лучше китайским, с дракончиками, он долго сохраняет тепло. А еще лучше — небьющийся, с металлической колбой, но это большая редкость.
— Вот здорово.
Клавдия открыла свою дверь. Толстый «челнок» спал, сотрясая купе свирепым храпом.
— Да-а… — оценил ситуацию Харитонов. — А может, в наше купе пойдем? А то я не один, с девушкой…
— Дама тоже страдает от жажды? — Клавдия Васильевна залилась легкомысленным хохотом. — Эту проблему мы быстро устраним! Всех излечит-исцелит добрый доктор Айболит!
Дежкина накинула на плечо дорожную сумку, подхватила пакет с едой, который успел-таки всучить ей Максим перед уходом, и отправилась знакомиться с Ириной Журавлевой.
Столик оказался вдруг мал для Клавдиной снеди. Когда только Макс успел: пирожки, отбивные в фольге, пучок хрустящей редиски, пупырчатые огурцы, перышки зеленого лука, даже четверка вареных яиц и масло в баночке рядом с аккуратно нарезанным хлебом.
— Угощайтесь!.. — лучезарно улыбаясь, обратилась к своим новым соседям Клавдия. — Милости прошу!..
— Как-то неудобно… — замялся Харитонов, вынимая из газетного кулька кривую пузатую воблину, — единственное, что у него было из провианта. — Ешьте сами…
— Простите, как ваше имя? — вежливо поинтересовалась Дежкина у девушки.
— Ирина… — громко сглотнув, ответила та.
— Ирочка, вы уж скажите своему кавалеру, чтоб он не стеснялся. — Клавдия великодушно протянула ей самую румяную отбивную. — Я ведь не обжора, сама не справлюсь. Тут на всех хватит и еще останется. Налетайте!..
Ирина взяла со столика огурец и смачно вгрызлась в него, после чего потянулась за редиской. На ее сером, озабоченном лице появилась удовлетворенная полуулыбка.
«Да, именно по таким экземплярам сохнут мужики, сходят по ним с ума, — размышляла Клавдия, искоса наблюдая за ней. — Хищный профиль, глубокие, с томной поволокой глаза, чувственный рот, жесткий, решительный характер, обостренное чувство независимости. Такие умеют повелевать, держать под каблуком. Такие знают себе цену и никогда не продешевят…»
Харитонов взял из рук Клавдии сумку, выпрямился во весь рост, чтобы положить ее на верхнюю полку, и… его легкая курточка задралась чуть выше пояса, поползла вверх. Торчащая из-за брючного пояса коричневая рукоять теперь маячила перед самым носом Дежкиной.